Не леди

— Научи меня играть, — тихо попросила я.

— Нет.

Тед улыбнулся и вновь заиграл тягучую блюзовую мелодию на губной гармонике. Хорошо у него получилось, с душой. Звук был мягким, не надрывным. Здесь, возле озера, он пропитывал собой каждый камушек, растение, каждую клеточку тела. Резонировал глубоко внутри, смешивался с кровью и на мгновение позволял поверить в то, что ты — частица мелодии, легкая пронзительная нота, признающая только здесь и сейчас. А то, что будет потом, не важно. Ничего не важно.

— Почему? — спросила, придвинувшись ближе к Тонксу.

Он всегда смущался, когда я так делала. Чуть краснел, но продолжал улыбаться и с вызовом смотреть в глаза.

— Леди не играют на гармонике.

— Леди не ходят на свидания по понедельникам, — парировала я.

— Врешь, — припечатал Тед. — Ты только что это придумала, Блэк.

— Ага, — подтвердила я и, выхватив у него из рук гармонику, побежала. Тонкс возмущенно воскликнул: «Андромеда!», и погнался за мной.

Мне было хорошо. Теплый песок щекотал босые ноги, ветер дул в лицо, играя с волосами, и они то и дело лезли в рот. Я смеялась, размахивала руками и виляла, как бешеный заяц, но Тед не отставал. В какой-то момент он налетел на меня сзади, и я, не удержавшись, упала, увлекая его за собой. Дышать было больно. Воздух опалял легкие, выворачивал наизнанку, по щекам текли слезы, а в боку кололо, но я продолжала хохотать, как сумасшедшая. Гармоника приятно холодила ладонь, и я невольно сжимала ее, водя пальцем по отверстиям. Ровно шестнадцать — я считала.

Лицо Теда близко-близко, и при желании можно посчитать веснушки на носу — такие нелепые, теплые и летние. Он склонился еще ниже, почти касаясь губами моей щеки, и прошептал:

— Попалась.

Это слово неожиданно отозвалось во мне резонансом, как тягучая мелодия гармоники. И все остальные звуки стали далекими, раздражающими, ненужными. Важным остался запах сирени и сосновых иголок — так пахла кожа Тонкса. А еще его дыхание и невесомые прикосновения к моим волосам, словно он боялся, что я исчезну. Или разобьюсь, как фарфоровая ваза. Но я же Блэк — высеченная из камня и закаленная в вековых традициях. Меня непросто разбить.

— Тед…

— Что? Леди не целуются на первом свидании? — спросил он со смешком.

— Не целуются, — подтвердила я, серьезно посмотрев на него. — Но сегодня я не хочу быть леди.

Мне давно было интересно, каковы на вкус губы Теда? Я думала, что сладкие, а они оказались горькими.

Домой я возвращалась неохотно. Последние дни перед летними каникулами в этом году были… другими. Не хуже и не лучше, просто другими. В чемодане на самом дне лежала губная гармоника Теда, бережно завернутая в шаль. Я сумела выбить из Тонкса обещание научить меня играть, а он взамен попросил о встрече в Лондоне. Пообещал сводить меня в маггловский парк аттракционов или цирк. Или в кино. Признаться, последняя идея показалась мне занятной. Особенно когда Тед подробней рассказал о движущихся картинках-кадрах, как в диаскопе, но только в десятки раз быстрее. А еще я хотела снова попробовать мороженое, безумно сладкое, ванильное, в яркой шуршащей обертке. Оно совсем не было похоже на лакомства мистера Фортескью и стоило всего лишь пятьдесят пенсов.

— Чему улыбаешься, Андромеда? — полюбопытствовала Беллатрикс, сев рядом со мной. А я и не заметила, как она вошла в купе. Досадно.

— Так, глупости разные в голову лезут, — почти не соврала.

Незачем ей знать о Теде. Сестре бы не понравилось, ведь это чужое, маггловское, настоящее, а не кукольно-волшебное. Ведь сама Белла так похожа на куклу в своей безупречной зеленой мантии, с высокой прической и безукоризненными манерами. Вот только глаза у нее слишком живые, обжигающие, как и запах духов: жимолость и бергамот со шлейфом из нарциссов. Пятнадцать галеонов за флакон.

— Вот еще, нашла, чем заниматься, — сестра поморщилась и протянула мне распечатанное письмо. — Прочти.

— «Французские чайные розы прекрасно дополнят нашу коллекцию», — зачитала я вслух. — Я планирую их посадить их рядом с белыми бельгийскими, подальше от окон поместья. Мне хватило и прошлогодней катастрофы, когда мистер Ар«… — Да не это! — перебила меня Беллатрикс. — Предпоследний абзац прочти. — В субботу мы с отцом хотим пригасить на ужин мистера Нотта с сыном. Я уверена, что Андромеда сумеет произвести на них хорошее впечатление»… И что все это значит?

— То, что нам выгодно породниться с семьей Ноттов, — пояснила сестра, заправив мне за ухо прядь волос. — Андромеда Нотт — здорово звучит.

Нет, звучит отвратительно. Но я не сказала этого вслух. Лишь натянуто улыбнулась, пытаясь скрыть горечь. Она ведь не поймет, что я хочу быть настоящей.

В моей комнате ничего не изменилось за прошедший год. Все те же тяжелые пастельные шторы, массивная деревянная мебель и ваза с розами на прикроватной тумбочке.