Собственно, все началось с того, что Айку надоело наблюдать, как его замечательный друг, умеющий хранить секреты не хуже банковской ячейки, но в общении всегда открытый и приветливый Энди Грин, все прочнее обрастает каким-то панцирем, отвратительно похожим на хитиновую броню насекомого, непробиваемо-гладкую и чуть скользкую.
Добавить в моё избранное
17 мин, 25 сек 11691
Он не верил, что тот вот так запросто уйдет. А он ушел.
Грин никогда, наверное, не признается приятелю, но первые два дня он вылетал из гаража на третьей скорости, чтобы… добраться до станции подземки, бросить «додж» на парковке и сбежать вниз, на платформу… в надежде, глупой, тупой, идиотской надежде — увидеть парня, сидящего у самой стенки с согнутыми острыми углами коленками.
Но Мэтта не было.
Не признается и в том, что на третий день он нашел визитку детективного агентства и через полтора часа подписал контракт на розыск, приложив к договору флешку с данными камер наблюдения в своей квартире.
Нет, только несколько минут… Там, где Мэтт входит и стоит, оглядываясь, в том ракурсе хорошо видно его лицо.
Никогда, ни за что! — не признается в том, что каждый вечер дрочит до умопомрачения, включив через компьютер на плазменную панель в полстены порнуху — себя самого и худого голого мальчишку у своих ног. И все равно сходит с ума от мокрых снов…
«Нью-Йорк — большой город», — говорит старший из детективов, а их двое.
«Но не настолько, чтобы не найти в нем человека», — говорит младший.
И Энди почему-то верит в это.
— Эй! Грин, да что с тобой происходит? — снова окликает Уильямс.
— Я строю отношения, — весело улыбается Энди.
Мэтт выходит из ночлежки через шесть дней.
Надо быть идиотом, чтобы выскакивать с мокрыми волосами под дождь, когда в одном легком уже нехорошо хрипит, но остаться у этого лощеного хлыща он просто не мог.
Или мог? Но однозначно — не захотел.
А потому запросто ухватил тяжелую простуду, с которой и провалялся шесть дней на благотворительной койке. Его и сейчас еще покачивает от слабости, но дольше сидеть в четырех стенах Мэтт просто не может, ему надо на воздух.
Он добирается до ближайшего входа в сабвей. Тот самый.
Спуститься?
Мэтт вылавливает из кармана сигарету, прикуривает и неожиданно прямо лопатками ощущает, как кто-то пристально разглядывает его спину. А через несколько затяжек ощущает второй взгляд, теперь в лицо.
Будь это Энди, он увидел бы его. Да и взгляды чужие.
И тут Мэтт случайно ловит движение в потоке людей, идущих напротив, через улицу: взгляд, в раскрытую ладонь — и сразу опять в его лицо. Смех, ей-богу, за ним следят?
У него есть предположение. Одно. Совершенно безумное.
И он неторопливо спускается под землю.
Звонок застает Грина выходящим с совещания.
— Сэр, не можем утверждать с уверенностью, но очень похожий…
Он даже не дослушивает:
— Где?!
Ему надо в конференц-зал, но Энди только бросает на ходу секретарше: «Роззи, отмени все!» — и исчезает.
А спустя двадцать три минуты — да, он засекал, — подходит к тонкой, ломкой фигуре, сидящей у стены прямо на платформе.
— Простынешь, — негромко говорит Грин.
Мэтт поднимает голову и хрипло смеется:
— Уже.
Оказывается, что это долго. Энди даже не ожидал, насколько это будет долго и трудно.
Они встречаются уже почти два месяца.
Они трахаются, как сумасшедшие, пока хватает сил и дыхания.
Энди уговорил Мэтта, что жить у него удобнее, чем в ночлежке.
Но уговорить Мэтта поверить в то, что во всем этом есть что-то, кроме дикой животной страсти, он не может никак.
Мэтт ему не верит.
Впрочем, Энди понимает, почему. За двадцать лет — кто бы подумал, что этому дохляку уже двадцать! — Мэтт успел попробовать предательства самого разного вкуса и качества. Об этом Грину доложили все те же детективы. Папка, положенная ему на стол, была толстой. Он долго читал, почему-то даже не удивившись уже, найдя на последних страницах сведения, что Мэтт успел даже отсидеть почти год, — и снова не за свои грехи.
Время от времени Айк спрашивает, как дела, Энди смеется и отмахивается: «Строю-строю!», но знакомить его с Мэттом не спешит.
Это тощее сокровище с пронзительно-голубым взглядом должно принадлежать только ему! А для начала оно должно ему поверить… Ну когда-нибудь же должно!
Это происходит случайно.
Они договорились встретиться, чтобы сходить на смотровую Эмпайр-стейт-билдинга. Смешно, но Мэтт там был, а вот Энди нет.
Он приезжает раньше и ждет Мэтта почти у самого входа в небоскреб. Толпа туристов, спешащих полюбоваться Большим Яблоком с высоты птичьего полета, мгновенно напоминает Грину, почему он до сих пор тут не был.
Но уговор есть уговор…
Нервничать Энди начал минут через пять после назначенного времени. Мальчишка никогда не опаздывал. Но разволноваться не успел, увидев издалека знакомую светлую вихрастую голову. Поднял руку и махнул: я здесь! Мэтт махнул в ответ и стал пробиваться через плотные ряды…
Грин никогда, наверное, не признается приятелю, но первые два дня он вылетал из гаража на третьей скорости, чтобы… добраться до станции подземки, бросить «додж» на парковке и сбежать вниз, на платформу… в надежде, глупой, тупой, идиотской надежде — увидеть парня, сидящего у самой стенки с согнутыми острыми углами коленками.
Но Мэтта не было.
Не признается и в том, что на третий день он нашел визитку детективного агентства и через полтора часа подписал контракт на розыск, приложив к договору флешку с данными камер наблюдения в своей квартире.
Нет, только несколько минут… Там, где Мэтт входит и стоит, оглядываясь, в том ракурсе хорошо видно его лицо.
Никогда, ни за что! — не признается в том, что каждый вечер дрочит до умопомрачения, включив через компьютер на плазменную панель в полстены порнуху — себя самого и худого голого мальчишку у своих ног. И все равно сходит с ума от мокрых снов…
«Нью-Йорк — большой город», — говорит старший из детективов, а их двое.
«Но не настолько, чтобы не найти в нем человека», — говорит младший.
И Энди почему-то верит в это.
— Эй! Грин, да что с тобой происходит? — снова окликает Уильямс.
— Я строю отношения, — весело улыбается Энди.
Мэтт выходит из ночлежки через шесть дней.
Надо быть идиотом, чтобы выскакивать с мокрыми волосами под дождь, когда в одном легком уже нехорошо хрипит, но остаться у этого лощеного хлыща он просто не мог.
Или мог? Но однозначно — не захотел.
А потому запросто ухватил тяжелую простуду, с которой и провалялся шесть дней на благотворительной койке. Его и сейчас еще покачивает от слабости, но дольше сидеть в четырех стенах Мэтт просто не может, ему надо на воздух.
Он добирается до ближайшего входа в сабвей. Тот самый.
Спуститься?
Мэтт вылавливает из кармана сигарету, прикуривает и неожиданно прямо лопатками ощущает, как кто-то пристально разглядывает его спину. А через несколько затяжек ощущает второй взгляд, теперь в лицо.
Будь это Энди, он увидел бы его. Да и взгляды чужие.
И тут Мэтт случайно ловит движение в потоке людей, идущих напротив, через улицу: взгляд, в раскрытую ладонь — и сразу опять в его лицо. Смех, ей-богу, за ним следят?
У него есть предположение. Одно. Совершенно безумное.
И он неторопливо спускается под землю.
Звонок застает Грина выходящим с совещания.
— Сэр, не можем утверждать с уверенностью, но очень похожий…
Он даже не дослушивает:
— Где?!
Ему надо в конференц-зал, но Энди только бросает на ходу секретарше: «Роззи, отмени все!» — и исчезает.
А спустя двадцать три минуты — да, он засекал, — подходит к тонкой, ломкой фигуре, сидящей у стены прямо на платформе.
— Простынешь, — негромко говорит Грин.
Мэтт поднимает голову и хрипло смеется:
— Уже.
Оказывается, что это долго. Энди даже не ожидал, насколько это будет долго и трудно.
Они встречаются уже почти два месяца.
Они трахаются, как сумасшедшие, пока хватает сил и дыхания.
Энди уговорил Мэтта, что жить у него удобнее, чем в ночлежке.
Но уговорить Мэтта поверить в то, что во всем этом есть что-то, кроме дикой животной страсти, он не может никак.
Мэтт ему не верит.
Впрочем, Энди понимает, почему. За двадцать лет — кто бы подумал, что этому дохляку уже двадцать! — Мэтт успел попробовать предательства самого разного вкуса и качества. Об этом Грину доложили все те же детективы. Папка, положенная ему на стол, была толстой. Он долго читал, почему-то даже не удивившись уже, найдя на последних страницах сведения, что Мэтт успел даже отсидеть почти год, — и снова не за свои грехи.
Время от времени Айк спрашивает, как дела, Энди смеется и отмахивается: «Строю-строю!», но знакомить его с Мэттом не спешит.
Это тощее сокровище с пронзительно-голубым взглядом должно принадлежать только ему! А для начала оно должно ему поверить… Ну когда-нибудь же должно!
Это происходит случайно.
Они договорились встретиться, чтобы сходить на смотровую Эмпайр-стейт-билдинга. Смешно, но Мэтт там был, а вот Энди нет.
Он приезжает раньше и ждет Мэтта почти у самого входа в небоскреб. Толпа туристов, спешащих полюбоваться Большим Яблоком с высоты птичьего полета, мгновенно напоминает Грину, почему он до сих пор тут не был.
Но уговор есть уговор…
Нервничать Энди начал минут через пять после назначенного времени. Мальчишка никогда не опаздывал. Но разволноваться не успел, увидев издалека знакомую светлую вихрастую голову. Поднял руку и махнул: я здесь! Мэтт махнул в ответ и стал пробиваться через плотные ряды…
Страница 4 из 6
