Последний танец

Как бы сильно я ни прижимал к нему ладони, как бы ярко ни представлял, как вхожу внутрь и растворяюсь во тьме, — ничего не происходило.

Я просидел на холме до утра, упрямо надеясь, что всё получится. Что всё ещё можно отыграть назад. Вернуться в Баккип я всегда успею, а вот если что-то случится с Фитцем из-за моего эгоистичного желания — этого я не переживу.

Пусть не со мной, но только бы он жил. Я готов был пойти на всё, на тысячи дней пыток, лишь бы у Фитца появился шанс на счастливую и спокойную жизнь.

Я встал на ноги, опираясь на камень, и вдруг потерял равновесие, куда-то падая. Перед моими глазами снова закружились созвездия, до слёз обжигая и разрывая моё измученное сознание на части.

Мы услышали тебя. Да будет так.

А затем меня поглотила тьма.

Первое, что я увидел, когда очнулся — обеспокоенное лицо Прилкопа.

— Я уже боялся, что камень забрал тебя.

— Меня долго не было? — спросил я, осторожно садясь и оглядываясь по сторонам.

Я оказался снова на холме возле Камней-Свидетелей. Рядом со мной был Прилкоп, и я надеялся, что в замке меня ждал Фитц.

Фитц со шрамами на лице, но живой и невредимый, которому больше ничего не угрожает.

Слабо улыбнувшись, я сказал:

— Пошли. Нам нужно ещё много чего сделать перед отъездом.

Прилкоп кивнул и помог мне подняться, поддерживая моё израненное тело, но это было ерундой. Гораздо больнее, когда не можешь защитить любимого человека.

Фитц не вернулся.

Последний раз Чейд связывался с ним с помощью Скилла, когда Фитц собирался перенестись с Аслевджала обратно в Баккип. Прошла неделя, затем вторая, а его всё не было. Я тревожился, но отчего-то был уверен, что он обязательно вернётся.

Пусть мы с ним не сможем попрощаться, пусть больше никогда не увидимся, но зато я буду знать, что у него всё хорошо. Что та жизнь, которую он так долго желал, наконец-то станет реальностью. Ещё на Аслевджале у меня было видение.

Последнее, но самое счастливое.

Волк гнался за пчелой. Упорно, долго, не щадя себя, а затем вдруг превратился в человека, а пчела — в женщину. Она рассмеялась и обняла его, крепко-крепко, словно старого знакомого.

Я знал, что о Фитце позаботятся.

Перед отъездом я отдал Чейду послание для Фитца: свиток со стихом и трехгранной пирамидой с запечатлёнными в нём воспоминаниями. Пирамиду я сделал ещё на Аслевджале, а стих написал в ночь перед отъездом.

Теперь я точно знал, что, если бы мне дали выбор, как прожить жизнь, я бы выбрал эту, такую несовершенную и изломанную. Мне нужно было столкнуться с другой реальностью, чтобы понять, что от судьбы не уйти. С ней мог тягаться только Изменяющий, но никак не Пророк.

Наш последний танец закончился, но я ни о чём не жалел.