Ультиматум по-беллиорски

— Выше нос! Всех посчитал?

— Всех. — Они включили фонарь и спустились вниз, Найдан остановился возле опустевших полок. — Прошло двести двадцать четыре человека, плюс нас пятеро, плюс Айстан, итого двести тридцать… Слушай, ты же не решил его бросить?

— С чего ты взял? — ужаснулся Ильсор. — Всё под контролем. — И взглянул на часы.

Найдан взвалил на плечо рулон маскировочной сетки, Ильсор схватил отбойник и перекинул его ремень через плечо.

В пещере, столь милой его сердцу, было тесно; все молчали, а если приходилось говорить, то говорили шёпотом, даже вода, казалось, текла тише. Мелькал свет фонарей, раздавались шорохи и позвякивание.

— Воды во фляги налили, теперь цепляем верёвки, — доложил Хонгор.

Ильсор, то и дело поглядывая на часы, прошёлся между арзаками. Приготовления уже почти закончились, теперь у арзаков была возможность рассмотреть каменные столбы. Два геолога уже спорили, по очереди тыча в них пальцем. Вернувшись, Ильсор сел на камень и приготовился ждать, направив свет фонаря ко входу. Досюда почти не долетал шум воды, не было слышно и шагов.

Кто-то тронул Ильсора за плечо, он обернулся. Найдан тревожно хмурился.

— Ты уверен, что всё в порядке? — спросил он. Ильсор не успел ответить: впереди мелькнул слабый отблеск света. Поднявшись, Ильсор выключил фонарь и включил снова, и ещё раз. Около входа сделали то же самое.

— Ильсор?! — вопросил Найдан. В его голосе слышалась паника. Понятно, о чём он думал: что вождь мог быть под гипнозом, что он мог их предать.

— И всё-таки нас двести тридцать два, — как можно более спокойно ответил Ильсор. За его спиной повисла гробовая тишина. В этот момент издалека раздался голос, подхваченный эхом:

— Да отпустите меня, я сам могу идти!

И ответ:

— Я только что на лестнице видел, как вы можете идти, так что не спорьте со мной!

— Это как-то связано с зеркальными очками?! — догадался Найдан.

— Да напрямую, — усмехнулся Ильсор, вглядываясь туда, откуда приближался свет фонаря. Оглянувшись, он уверился, что среди арзаков зарождается паника: кто-то прятался друг за друга, кто-то приготовил подручные предметы, собираясь обороняться.

— Всем привет! — жизнерадостно сказал Кау-Рук, появляясь в кругу света.

— Добрый вечер, — куда более сдержанно поздоровался Лон-Гор. — Извините, мы без очков, в них тут ничего не видно.

Забинтованный Айстан смущённо сопел у него на руках.

— Вот это да… — шёпотом проговорил кто-то.

— Неприятности были? — поинтересовался Ильсор у штурмана.

— Как же им не быть? — скривился тот.

— Ну и где они теперь?

— Лежат в кустах. А нечего тут бессонницей маяться, теперь выспится.

— Жестоко, но необходимо, — подытожил Ильсор. Мон-Со было немного жаль.

— Семнадцать лет мечтал!

— Ильсор, они точно… Ты уверен? — спросил Найдан, едва не прячась за своего вождя. Этот страх Ильсор вполне понимал, но ответил на всеобщий вопрос не он.

— Сколько в лазарете палат? — совершенно неожиданно спросил Лон-Гор.

— Две! — выпалил Айстан. — Одна карантинная, другая — об… общая? Общая! Нет, ну правда же! Вы не делали разницы!

— Ещё ко мне вопросы имеются?

— Нет, — за всех ответил Айстан. — Док, ну отпустите меня, я сам могу!

— Тащите носилки, — велел Ильсор.

Кау-Рук нырнул в своё логово и вернулся с сумкой через плечо, одеялом и шкурой. Одеяло постелили на носилки, уложили Айстана, несмотря на его протесты, и укрыли сверху шкурой.

— Не спорь с доктором, — строго сказал Ильсор. — Всё равно ты столько не пройдёшь, и придётся тебя нести. А это тебе, чтобы ты не замёрз. И понесём тебя по очереди.

— Идите вы со штурманом впереди, а я пойду замыкающим, — предложил Лон-Гор и достал из своего рюкзака блокнот и лист с перечерченным планом.

— Не отставать! — проинструктировал всех Ильсор. — Верёвки связать в одну, чтобы получилась общая цепочка. Если что-то произойдёт, останавливаться. При нападении или если потерялись, звать на помощь, громко.

— Нападении кого?

— Зверей, — пояснил Ильсор. — Их можно отогнать криком, шумом и светом. Ну, оттащите оттуда геологов и идём!— Это с кем ты тут разговариваешь? — спросил Баан-Ну, почти что подкравшись к Джюсу со спины. Тот отпрянул от окна, с куста внизу снялась большая птица и улетела.

— Гуамоколатокинт, — ответил Джюс. — Мой филин ручной. Навещает меня, соскучился, бедняга.

Его взгляд так и бегал туда-сюда. Машина в углу послушно переводила.

— Ты почему в глаза не смотришь? — без предисловий спросил генерал.

— Так нет у нас такого обычая, — развёл руками беллиорец. — В глаза смотреть — неуважение. Особенно лицу высокопоставленному.

— Вот как, — произнёс генерал и сел на стул.