Последний танец

Глава №1 Шаг вперед

— Хороший день для путешествия, — сказал Прилкоп, потирая запястья.

Он часто так делал. Я никогда не спрашивал его о том, как ему удавалось столько лет ускользать от Бледной Женщины и её прислужников. Не спрашивал и о том, какую цену ему пришлось заплатить за свободу. Шрамы на его руках говорили красноречивей любых слов, впрочем, как и на моем теле. Фитц потрудился на славу, но даже он не сумел стереть все отметины и рубцы.

Фитц.

Наше время с ним подошло к концу. Слишком быстро. Оглядываясь назад я понимаю, как бездарно растратил его на обиды и глупости, на мнимые тайны и добровольную разлуку. Тогда я считал, что это будет правильно. Тогда я был глуп.

— В Баккипе сейчас лето, — невпопад ответил я, чтобы хоть как-то сгладить неловкое молчание.

Два бывших пророка — мы слишком хорошо понимали друг друга, чтобы суметь скрыть хоть что-то от намётанного глаза опытных интриганов.

— Ты знаешь, что так будет правильно. Пророк видит путь, а Изменяющий идёт по нему, но оба всего лишь инструменты в руках богов. Когда они исполняют свое предназначение, их выбрасывают за ненадобностью.

— Это несправедливо.

— Шут, ты Пророк. Кому как не тебе знать, что справедливости нет, — произнёс Прилкоп, грустно улыбнувшись.

Я отвернулся, чувствуя себя отвратительно беспомощным и ненужным. Смешно: Фитц подарил мне жизнь, а я не знал, что с ней делать. Как ни крути, быть мёртвым гораздо проще.

Мы с Прилкопом пришли к Скилл-колоне. Чёрный камень с серебристыми прожилками возвышался посреди комнаты с картами. Я помнил символ, обозначающий Камни-Свидетели возле Баккипа — города, который долгие годы был моим домом и моей клеткой.

— Готов? — спросил я Чёрного Человека. Прилколп кивнул и крепко ухватил меня за руку. Он не сомневался, что у меня хватит сил перенести нас обоих в нужное место.

Мне бы его уверенность.

Я протянул руку с посеребрёнными Скиллом пальцами и легко коснулся вырезанного в камне символа.

Вдох.

Толчок.

Круговерть из вспышек и звёзд.

На миг я задохнулся от нахлынувшего восторга. Это было чем-то похоже на нырок в реку Скилла без подготовки, но тогда рядом со мной был Фитц, и он сумел меня вытащить. Всегда вытаскивал.

Восторг тёк по моим жилам чистым серебром, наполнял радостью лёгкие, сжигая их дотла и заново воссоздавая из пыли. Мне хотелось одновременно смеяться и плакать, кричать от ужаса и вопить от восторга и осознания того, что вот он я. Вот!

Потом всё прошло, схлынуло, смытое осознанием того, что что-то пошло не так. Прилколп исчез, а я оказался один во тьме, разукрашенной незнакомыми мне созвездиями. Казалось, что они живы, что дышат и перешёптываются на незнакомом мне языке.

Чего ты хочешь? — спросил меня мрак.

Жить? — ответил я вопросом на вопрос.

Нет. Не так. Скажи правду: чего ты на самом деле хочешь? Ты, считающий, что боги несправедливы. Ты, незаконченный и сломанный, мнящий, что лучше всех узнал жизнь и судьбу. Чего ты хочешь? Скажи — и получишь это.

Фитца? Нет, не это. У меня был Фитц, но раз за разом я отказывался от него, понимая, что не смогу стать для него всем. Он всегда оставался верен долгу, Шрюду, Верити, Молли, Дьютифулу и ещё сотне обязательств, отдавая им свою любовь и свою жизнь. Я помнил, каким он был до того, как отдал свои чувства Девушке-на-драконе, помнил, каким он стал, когда вернул их. В тот миг Фитц снова обрёл себя, снова получил то, за что я его полюбил когда-то давным-давно. Я хотел этого, хотел, чтобы Фитц был только моим и смотрел только на меня. Чтобы любил только меня.

Мы услышали тебя. Да будет так.

Звёзды вспыхнули мириадами огней, ослепляя меня, а затем огромная волна подхватила моё бедное измученное тело и вышвырнула в неизвестность.

Первое, что я ощутил — боль в ушибленной руке. Я неловко поднялся на ноги, жмурясь от яркого света и пытаясь понять, где я оказался. С одной стороны надо мной возвышались Камни-Свидетели, с другой — Баккип. Только он казался каким-то маленьким — гораздо меньше, чем когда я поспешно бежал из него, имея за плечом лишь походную сумку да дюжину кредиторов на хвосте.

Я отряхнул свою одежду от налипшей земли и травы, мимоходом отмечая, что она отличается от той, что надел перед тем, как отправиться в путь. Полосатые бриджи, аляповатая рубашка из разноцветных лоскутов и… шутовский колпак, валяющийся неподалёку на земле.

Посмотрев на свои руки, я увидел, что кожа цветом больше не напоминала крепкий кофе; она снова стала белой, как у мальчишки-альбиноса.

А я? Кем стал я?

Подхватив колпак с земли, я сбежал вниз по холму, удивляясь, что тело больше не болит и вдруг стало ловким и выносливым, как прежде. Но так не бывает! Не после всего того, что я перенёс.

Я бежал вперёд, к городу, собирающийся во что бы то ни стало выяснить правду.