Фандом: Гарри Поттер. Сиквел к «Трём законам диалектики».СкАчки на ипподроме, скАчки в постели, ну и скачкИ авторской мысли во всякие непотребства.
Добавить в моё избранное
14 мин, 52 сек 1492
Солнечным летним утром маленький городок бурлил и готов был взорваться, как очередной котёл незадачливого студента на уроке зельеварения. Толпы туристов со всей страны и мира разноцветными реками текли по прохладным каменным улицам, над ними реяли пёстрые флаги. Это был день скачек, день июльского Палио в Сиене.
Блэк проснулся оттого, что жаркий луч итальянского солнца пробрался между тяжёлых гардин и нагло устроился у него на щеке. Просыпаться отчаянно не хотелось: кровать была мягкой, а Люциус рядом — тёплым и ароматным.
Люциус.
Блэк приоткрыл глаза. Тонкие простыни не могли скрыть упругие достоинства и твёрдые преимущества его тела. Блэк потянулся и носом уткнулся в его затылок. Рука сама собой отправилась в крестовый поход на неприятельскую, но приятную во всех отношениях крепость. «Крепость» по-утреннему гордо вздыбила свои нежно-розовые стены между чужих бёдер. Рот наполнился слюной, а тело — предвкушением неторопливого утреннего секса, которым Блэк успел особенно проникнуться за последние пять дней.
Гадство какое, вот поживёшь с избалованным аристократом пару дней и сам превращаешься в полнейшего гедониста и лентяя. Даже волшебной палочкой лишний раз взмахивать не хочется. Хотя другой своей «палочкой» я за последние пять дней махал чаще и активнее, чем за последний год жизни в заплесневелом доме на Гриммо…
Люциус застонал и проснулся, толкаясь в блэковскую ласкающую ладонь.
— Опять ты с утра пораньше лапаешь меня?
— Какое уж тут утро, — зашептал Блэк между нетерпеливыми вздохами. — Смотри, как солнце высоко. Часов десять уже, наверное.
— Десять? Ну просил же разбудить меня в восемь! Тупые горничные-магглы! Блэк, хватит лизаться!
— Сам кончил, а меня так хочешь оставить?
Малфой вальяжно поднёс к своему рту ладонь Блэка, до этого лежавшую на его опавшем члене, и, высунув язык, слизал с неё собственную сперму. Затем обернул её вокруг члена Сириуса и сильно сжал сверху своей.
— Сегодня, Сириус, тебе придётся поработать руками. Я и так опаздываю! — с этими словами он быстро поцеловал Блэка в низ живота и скрылся в мраморной гробнице, которую почему-то упорно называл ванной.
— Малфой, сука!
— При том изрядная, — донёсся из-за двери довольный голос.
— С-су-уу-ка… — выдохнул Блэк, широко разведя ноги и продолжая ласкать себя.
Задница болит. Приятно. Совсем меня, сволочь, затрахал своими закидонами и своим хуем. Чертовски хорошо.
Блэк пребывал в каком-то сладком дурмане с момента их аппарации из стана Волдеморта. Как будто он опять ушёл за занавес, только в этот раз попал в сад земных наслаждений. И в этот раз он был не один. Секс, терпкое вино, тающие во рту флорентийские бифштексы, снова секс, жаркое солнце, горячий хлеб, горячий секс ещё раз. Жаркие споры до хрипоты, исторические дискурсы, невменяемая болтовня в постели и Люциус, Люциус, Люциус. Никаких войн и серого лондонского неба, никаких упивающихся, никаких орденцев, даже за Гарри он не беспокоился. Волшебников здесь было едва ли больше десятка, и всем им было глубоко наплевать на двоих залётных гостей; они их даже не заметили. Сейчас все готовились к наплыву туристов на ежегодные скачки и извлечению из этого события прибыли. Да и Сириус с Люциусом магией пользовались редко: только в их просторных апартаментах и иногда на узких улицах, накидывая чары отвода глаз и заглушку, когда сил терпеть до постели не оставалось и Люциус зажимал Блэка в каком-нибудь закоулке. В общем, пугающе беззаботное время.
«Это называется уходом от реальности, Сириус, — сказал как-то за ужином Люциус. — Главное после таких уходов не обнаружить себя в Св. Мунго».
Ни хрена это не Мунго. Там такого офигительного мяса с кровью не дают, а вместо граппы наливают вонючие зелья. На прошлой неделе я думал, что попал в Азкабан, сейчас — в психушку, куда занесёт меня на следующей?
— Не советую пропускать скачки. Поверь, это удивительное зрелище. А уж ощущения! Иногда мне кажется, что это лучше квиддича.
— Да понял я уже, что ты у нас эксперт по этим маггловским скачкам, лорд Ма-аа-алфой, — Блэк гадко сымитировал снобский выговор. — А на кого ставить будешь?
— Э нет, Блэки, за мой счет ты выигрывать не будешь. Это не спортивно. И вообще, на лошадей можно посмотреть и оценить их достоинства воочию. Так что поднимай свою недостойную задницу с моего прекрасного белья и отправляйся на свежий воздух.
Малфой лёгким движением накрыл своё бледное лицо солнцезащитными чарами.
— Увидимся дома после соревнований за ужином.
И лорд исчез.
— Бледная поганка! Боится стать красным мухомором! — тут Блэку вспомнился румянец, обычно заливавший грудь и шею Малфоя во время оргазмов. Картинки хватило, чтобы окончательно убить прекрасное белье Малфоя выплеснувшимся семенем.
Блэк проснулся оттого, что жаркий луч итальянского солнца пробрался между тяжёлых гардин и нагло устроился у него на щеке. Просыпаться отчаянно не хотелось: кровать была мягкой, а Люциус рядом — тёплым и ароматным.
Люциус.
Блэк приоткрыл глаза. Тонкие простыни не могли скрыть упругие достоинства и твёрдые преимущества его тела. Блэк потянулся и носом уткнулся в его затылок. Рука сама собой отправилась в крестовый поход на неприятельскую, но приятную во всех отношениях крепость. «Крепость» по-утреннему гордо вздыбила свои нежно-розовые стены между чужих бёдер. Рот наполнился слюной, а тело — предвкушением неторопливого утреннего секса, которым Блэк успел особенно проникнуться за последние пять дней.
Гадство какое, вот поживёшь с избалованным аристократом пару дней и сам превращаешься в полнейшего гедониста и лентяя. Даже волшебной палочкой лишний раз взмахивать не хочется. Хотя другой своей «палочкой» я за последние пять дней махал чаще и активнее, чем за последний год жизни в заплесневелом доме на Гриммо…
Люциус застонал и проснулся, толкаясь в блэковскую ласкающую ладонь.
— Опять ты с утра пораньше лапаешь меня?
— Какое уж тут утро, — зашептал Блэк между нетерпеливыми вздохами. — Смотри, как солнце высоко. Часов десять уже, наверное.
— Десять? Ну просил же разбудить меня в восемь! Тупые горничные-магглы! Блэк, хватит лизаться!
— Сам кончил, а меня так хочешь оставить?
Малфой вальяжно поднёс к своему рту ладонь Блэка, до этого лежавшую на его опавшем члене, и, высунув язык, слизал с неё собственную сперму. Затем обернул её вокруг члена Сириуса и сильно сжал сверху своей.
— Сегодня, Сириус, тебе придётся поработать руками. Я и так опаздываю! — с этими словами он быстро поцеловал Блэка в низ живота и скрылся в мраморной гробнице, которую почему-то упорно называл ванной.
— Малфой, сука!
— При том изрядная, — донёсся из-за двери довольный голос.
— С-су-уу-ка… — выдохнул Блэк, широко разведя ноги и продолжая ласкать себя.
Задница болит. Приятно. Совсем меня, сволочь, затрахал своими закидонами и своим хуем. Чертовски хорошо.
Блэк пребывал в каком-то сладком дурмане с момента их аппарации из стана Волдеморта. Как будто он опять ушёл за занавес, только в этот раз попал в сад земных наслаждений. И в этот раз он был не один. Секс, терпкое вино, тающие во рту флорентийские бифштексы, снова секс, жаркое солнце, горячий хлеб, горячий секс ещё раз. Жаркие споры до хрипоты, исторические дискурсы, невменяемая болтовня в постели и Люциус, Люциус, Люциус. Никаких войн и серого лондонского неба, никаких упивающихся, никаких орденцев, даже за Гарри он не беспокоился. Волшебников здесь было едва ли больше десятка, и всем им было глубоко наплевать на двоих залётных гостей; они их даже не заметили. Сейчас все готовились к наплыву туристов на ежегодные скачки и извлечению из этого события прибыли. Да и Сириус с Люциусом магией пользовались редко: только в их просторных апартаментах и иногда на узких улицах, накидывая чары отвода глаз и заглушку, когда сил терпеть до постели не оставалось и Люциус зажимал Блэка в каком-нибудь закоулке. В общем, пугающе беззаботное время.
«Это называется уходом от реальности, Сириус, — сказал как-то за ужином Люциус. — Главное после таких уходов не обнаружить себя в Св. Мунго».
Ни хрена это не Мунго. Там такого офигительного мяса с кровью не дают, а вместо граппы наливают вонючие зелья. На прошлой неделе я думал, что попал в Азкабан, сейчас — в психушку, куда занесёт меня на следующей?
— Не советую пропускать скачки. Поверь, это удивительное зрелище. А уж ощущения! Иногда мне кажется, что это лучше квиддича.
— Да понял я уже, что ты у нас эксперт по этим маггловским скачкам, лорд Ма-аа-алфой, — Блэк гадко сымитировал снобский выговор. — А на кого ставить будешь?
— Э нет, Блэки, за мой счет ты выигрывать не будешь. Это не спортивно. И вообще, на лошадей можно посмотреть и оценить их достоинства воочию. Так что поднимай свою недостойную задницу с моего прекрасного белья и отправляйся на свежий воздух.
Малфой лёгким движением накрыл своё бледное лицо солнцезащитными чарами.
— Увидимся дома после соревнований за ужином.
И лорд исчез.
— Бледная поганка! Боится стать красным мухомором! — тут Блэку вспомнился румянец, обычно заливавший грудь и шею Малфоя во время оргазмов. Картинки хватило, чтобы окончательно убить прекрасное белье Малфоя выплеснувшимся семенем.
Страница 1 из 5
