Фандом: Ориджиналы. Виртуал против реала.
Добавить в моё избранное
2 мин, 48 сек 13141
Она сидит в кафе недалеко от дома. Как обычно — в углу возле окна. Место всегда свободно — в десять часов утра кафе почти пустое. Ее здесь знают — на столике стоит привычное «reserved», официанты не спрашивают дежурное «что-нибудь еще?», но неизменно интересуются, будет ли она завтра.
— Свежезаваренный кофе, — говорит она официанту. Через десять минут перед ней ставят полный френч-пресс и чашку.
Она наливает немного, делает глоток, а после достает ноутбук.
Привет.
Ночью снились похороны. Как обычно, картинку я видела будто сверху, с высоты макушек деревьев. Так красочно…
Дальний конец кладбища в моем родном городе. На мне был плащ с капюшоном, руки почему-то испачканы в земле, перемешанной со снегом. А под плащом — словно бы ничего нет, никакой одежды, кроме белья. И сопровождающих почему-то только двое — какие-то мужчины, с которыми я, кажется, только что познакомилась.
Они стоят у меня за спиной, и я чувствую их молчаливую поддержку.
Она нажимает «Отправить», не давая себе времени передумать.
Она слишком привыкла к этому человеку. Пусть она его никогда не видела и вряд ли увидит вообще, но его виртуальной личности вполне хватило, чтобы привязаться. Привязаться взаимно. Ежедневные электронные письма превратились в почти физическую необходимость. Она помнит, что «объект» — всего лишь виртуал, лишенный многих черт реального человека. Она знает, что слишком погрязла в этой зависимости. Но ей сложно что-либо с собой поделать, потому что она верит — когда-нибудь все исчезнет само.
Но потребность в общении именно с ним не исчезает. Наоборот — с каждым новым письмом она заходит дальше, ломая внутренние барьеры. Теперь они делятся друг с другом всем. Даже сновидениями. Но с каждым «Письмо отправлено» она чувствует, как петля чего-то неотвратимого все туже затягивается на шее.
Она наливает себе следующую чашку, ожидая ответа. От кофе изнутри поднимается едкая горечь, потому что она не завтракала. Остается позвать официанта и заказать сырники.
Странный сон. Страшный. Кладбище, земля… Вообще, во сне видеть землю — плохо.
Главное: не паниковать и попытаться успокоиться. Чтобы вот то темное, что где-то на задворках сознания — ушло, растаяло.
Вот и ответ. Она улыбается. Она сама знает, что плохо видеть во сне землю, но ей приятно получить еще одно живое доказательство небесчувственности виртуального собеседника.
Утро заканчивается с последним глотком скучного кофе. Ей пора на работу. Она закрывает ноутбук и встает. А потом звонит телефон…
Она помнит — не паниковать.
На похоронах мужа все происходит как в том сне. Помимо гробовщиков по кладбищу ее сопровождают лишь двое коллег супруга, с которыми она познакомилась пару часов назад. Слез нет — еще не время. Она просто методично воплощает свой сон. Надевает черный плащ, а под него только белье и термокостюм, что облегает, как вторая кожа. Она понимает, что так будет холодно, но увиденная во сне картинка словно затягивает ее.
Окунает руки в грязь — в землю, смешанную с выпавшим ночью снегом, когда бросает первую горсть на гроб. И она бесконечно благодарна мужчинам за молчание и помощь.
Когда они едут обратно, она просит высадить ее около кафе недалеко от дома. Привычно заказывает свежезаваренный кофе и пишет сообщение — первое за эти три дня.
Прости, что не отвечала. Сон оказался вещим.
Лишь после она читает все, что было написано собеседником за прошедшее время. И улыбается. Хорошо, что она так и не набралась смелости избавиться от зависимости. Именно это «Не паниковать», звучащее набатом у нее в голове, позволило ей собраться.
Ответ приходит через пару минут. Но с телефона печатать не очень удобно, поэтому она оплачивает счет и идет домой, а на столике остается полупустой френч-пресс со скучным кофе.
— Свежезаваренный кофе, — говорит она официанту. Через десять минут перед ней ставят полный френч-пресс и чашку.
Она наливает немного, делает глоток, а после достает ноутбук.
Привет.
Ночью снились похороны. Как обычно, картинку я видела будто сверху, с высоты макушек деревьев. Так красочно…
Дальний конец кладбища в моем родном городе. На мне был плащ с капюшоном, руки почему-то испачканы в земле, перемешанной со снегом. А под плащом — словно бы ничего нет, никакой одежды, кроме белья. И сопровождающих почему-то только двое — какие-то мужчины, с которыми я, кажется, только что познакомилась.
Они стоят у меня за спиной, и я чувствую их молчаливую поддержку.
Она нажимает «Отправить», не давая себе времени передумать.
Она слишком привыкла к этому человеку. Пусть она его никогда не видела и вряд ли увидит вообще, но его виртуальной личности вполне хватило, чтобы привязаться. Привязаться взаимно. Ежедневные электронные письма превратились в почти физическую необходимость. Она помнит, что «объект» — всего лишь виртуал, лишенный многих черт реального человека. Она знает, что слишком погрязла в этой зависимости. Но ей сложно что-либо с собой поделать, потому что она верит — когда-нибудь все исчезнет само.
Но потребность в общении именно с ним не исчезает. Наоборот — с каждым новым письмом она заходит дальше, ломая внутренние барьеры. Теперь они делятся друг с другом всем. Даже сновидениями. Но с каждым «Письмо отправлено» она чувствует, как петля чего-то неотвратимого все туже затягивается на шее.
Она наливает себе следующую чашку, ожидая ответа. От кофе изнутри поднимается едкая горечь, потому что она не завтракала. Остается позвать официанта и заказать сырники.
Странный сон. Страшный. Кладбище, земля… Вообще, во сне видеть землю — плохо.
Главное: не паниковать и попытаться успокоиться. Чтобы вот то темное, что где-то на задворках сознания — ушло, растаяло.
Вот и ответ. Она улыбается. Она сама знает, что плохо видеть во сне землю, но ей приятно получить еще одно живое доказательство небесчувственности виртуального собеседника.
Утро заканчивается с последним глотком скучного кофе. Ей пора на работу. Она закрывает ноутбук и встает. А потом звонит телефон…
Она помнит — не паниковать.
На похоронах мужа все происходит как в том сне. Помимо гробовщиков по кладбищу ее сопровождают лишь двое коллег супруга, с которыми она познакомилась пару часов назад. Слез нет — еще не время. Она просто методично воплощает свой сон. Надевает черный плащ, а под него только белье и термокостюм, что облегает, как вторая кожа. Она понимает, что так будет холодно, но увиденная во сне картинка словно затягивает ее.
Окунает руки в грязь — в землю, смешанную с выпавшим ночью снегом, когда бросает первую горсть на гроб. И она бесконечно благодарна мужчинам за молчание и помощь.
Когда они едут обратно, она просит высадить ее около кафе недалеко от дома. Привычно заказывает свежезаваренный кофе и пишет сообщение — первое за эти три дня.
Прости, что не отвечала. Сон оказался вещим.
Лишь после она читает все, что было написано собеседником за прошедшее время. И улыбается. Хорошо, что она так и не набралась смелости избавиться от зависимости. Именно это «Не паниковать», звучащее набатом у нее в голове, позволило ей собраться.
Ответ приходит через пару минут. Но с телефона печатать не очень удобно, поэтому она оплачивает счет и идет домой, а на столике остается полупустой френч-пресс со скучным кофе.
