Отягощенное наследство

— Рон озвучил его мысли.

— Разумеется! — вспыхнула Гермиона. — Палочка идеальное оружие, Мантия — идеальная маскировка, и то, и другое — средства обезопасить свою собственную жизнь. А вот Камень должен исправить ситуацию, когда беда уже случилась! И самого владельца он не спасет.

Гарри ничего не успел ответить — огонь в камине вспыхнул зеленым, и появившийся в пламени Джордж торопливо заговорил:

— Рон, сигнальные чары сработали! Кто-то пытался проникнуть в палату! В Аврорат я уже сообщил… А, Гарри, и ты здесь! Жду вас в Мунго.

Когда Гарри, Рон и Гермиона вышли из камина в холле больницы, там уже толпились авроры. В палату их не пустили — целители осматривали больную. Гарри прислонился к стене и зажмурился, с трудом удерживаясь, чтобы не начать биться головой. Вчера ему не почудилось — в палате кто-то был! Его измученный мозг расшифровал смутное ощущение, как бесшумный полет совы, и Гарри счел происшествие сном. Если бы он очнулся на секунду раньше, если бы догадался вызвать охрану!

Кто-то дотронулся до его плеча.

— Пей! — Джордж протягивал ему флягу. — Ты белый, как стена.

Гарри принюхался и почувствовал кофейный запах. «Жаль, сейчас не помешало бы что-то с градусами, но горячий кофе — тоже неплохо». Сама фляга была холодной, но это ничего не значило, скорее всего, она сохраняла температуру содержимого. Гарри сделал глоток — огненная жидкость обожгла пищевод, побежала по сосудам, ударила в мозг.

— Что, что это? — едва сумел выговорить он, отдышавшись.

Джордж ухмыльнулся и забрал флягу. В самом деле, глупо было думать, что Джордж Уизли станет носить с собой кофе.

— Там все в порядке, — кивнул он на дверь и поправил себя. — То есть, так же как было. Ложная тревога. Какой-то сбой.

— Как ложная?

— Выброс стихийной магии у кого-то из пациентов, или целитель ошибся, например, Патронус не туда отправил, вот сигнальные чары и сработали.

— Нет! — Гарри замотал головой. — Здесь кто-то был. Кто-то или что-то. Я вчера почувствовал, но решил, что приснилось, — он сжал кулаки.

Джордж посмотрел на него с сожалением:

— Никого не было, Гарри. Джинни хуже не стало.

— Ей и лучше не становится! Наверняка, из-за таких вот посещений!

Авроры и целители согласились с мнением Джорджа. Никаких доказательств постороннего присутствия не было. Меры безопасности на общественно значимых объектах ввели летом 1998 года, первоначально они показались обременительными, но оправдали себя блестяще. В холл больницы посетители попадали свободно, однако, пройти в отделения можно было только через регистратуру. Всякий раз, пропуская посетителя, регистратор снимал магический щит, через который не мог проникнуть ни маг, ни сквиб, ни анимаг, а сигнальные чары реагировали на магию, в том числе, и на артефакты, такие, как мантия-невидимка. Оставалась возможность использовать Оборотное. Авроры опросили посетителей и выяснили, что все зарегистрированные, действительно, были в Мунго в указанное время. Каждое снятие Щита фиксировалось, что исключало пособничество сотрудников больницы. Гарри все больше убеждался, что они имеют дело с каким-то неопознанным существом.

Сигнальные чары в палате среагировали на магию, но следов ее применения обнаружить не удалось. Гермиона подняла вопрос о легилеменции, возможно, Джинни что-нибудь видела, слышала или почувствовала.

— Мы не применяем легилеменцию, — устало ответил ей Адам Гарденер.

— Это слишком сложно, — понимающе кивнула Гермиона. — Но вы можете найти специалиста, и мы сами договоримся с ним…

— Это опасно, — прервал ее целитель Олдкастл.

— Для Джинни, — прошептал Гарри, он слишком хорошо помнил свои ощущения.

— Для легилемента, — уточнила целительница Найтингейл. — Человеческая психика не приспособлена к прямому контакту с чужим и чуждым сознанием. Среди наших пациентов вы, может быть, и встретите легилемента, среди коллег — вряд ли.

— А как же профессор Снейп? Он, конечно, не был целителем, но он преподавал в Хогвартсе, варил лечебные зелья, в том числе сложнейшие…

— И параллельно был Пожирателем смерти, — продолжила за Гермиону Найтингейл. — Неужели, вы думаете, что психически здоровый человек смог бы двадцать лет убедительно притворяться чудовищем? Пусть, восемнадцать. Он должен был искренне разделять все убеждения Пожирателей, иначе выдал бы себя, и также искренне верить Альбусу Дамблдору, иначе не стал бы хранить ему верность. Не смог бы. Тем более, после убийства.

— Дамблдор сам просил его, — Гарри устал повторять эти слова.

Сколько бы он не пересказывал увиденное в воспоминаниях, какие бы доказательства не приводил, убийство Дамблдора оставалось камнем преткновения.

— Вы же аврор, мистер Поттер, вы должны знать, почему применение Непростительных карается Азкабаном, — заметил Олдкастл.