Фандом: Гарри Поттер. Джинни Уизли тяжело больна, и Гарри готов на все, чтобы спасти невесту. Но, сперва нужно узнать, что необходимо сделать.
Добавить в моё избранное
113 мин, 36 сек 14616
Рене уже перевернул свой плащ серой стороной и был почти неразличим в слабом свете месяца. Сказать то же самое про инфери, к сожалению, было нельзя — Гарри видел его даже слишком четко.
— Теперь аппарируем к склепу Блэков. Берите его под руку…
— Взять? Этого? — Гарри затрясло. Он присел на корточки, чтобы унять дрожь. Рене подошел к нему ближе, покачал головой и обхватил инфери за плечи.
Фамильный склеп Блэков Гарри посетил впервые. К его огромному облегчению, он не почувствовал могильной сырости и запаха тления. В склепе было сухо и прохладно, как в музее или церкви, пахло каменной крошкой и воском. Магический свет вспыхнул под потолком, как только они вошли в помещение, и Гарри двинулся по длинному коридору, выложенному мраморными плитами. На постаменте, доходящем ему до пояса, стояли мраморные саркофаги. Гарри остановился рядом с тем, на котором было вырезано имя Вальбурги Блэк. Рядом стоял пустой саркофаг с открытой крышкой.
Гарри повернулся, в двух шагах от него покачивался инфери. Рене Флорентиец подошел к нему, вынул из-за пояса стилет и с поклоном подал его. Гарри схватил рукоять, его ладонь мгновенно вспотела, и пальцы скользили. Он крепко сжал оружие и ударил инфери в грудь со словами:
— Я отпускаю тебя. Покойся с миром!
Стилет вошел в мертвую плоть, как раскаленный нож в сливочное масло. Гарри искренне надеялся, что он попал в сердце. Инфери осел на пол. Рене встал на колени и влил ему в рот остатки зелья из флакона. От тела пошел дым, оно обуглилось, сжалось — через несколько минут перед магами лежала кучка пепла. Рене переправил заклинанием прах в его последнее пристанище, тяжелая каменная крышка опустилась сверху. Мрамор пошел трещинами, которые сложились в слова: «Регулас Арктур Блэк».
— Это все? — спросил Гарри.
— Мы узнаем, когда навестим вашу невесту, — ответил ему темный маг.
— Наверное…, — Гарри замолчал. — Наверное, нужно и Сириуса похоронить. Хотя бы символически.
Рене кивнул.
— А остальные инфери? — после длинной паузы вновь заговорил Гарри, когда они уже вышли из склепа. — С ними что-то нужно сделать.
— Нужно, — отозвался Рене Флорентиец. — Выяснить, кого именно Волдеморт поместил в эту пещеру, вывести каждого инфери и упокоить. Вы же расследуете деятельность Волдеморта?
— Ну, да, — ответил Гарри. По правде говоря, он не был уверен, что Аврорат копает так далеко. А ведь если бы в свое время досконально проверили бы убийство Реддлов, исчезновение Регуласа Блэка, другие таинственные происшествия, скольких бы бед удалось избежать, пришло ему в голову.
— Это же надолго? — спросил он неуверенно.
— Десятки лет, я думаю.
— Ох.
— Магглы до сих пор разыскивают и хоронят останки тех, кто погиб во Второй Мировой войне.
— Какой войне? — не понял Гарри.
— Той, которую мы называем войной с Гриндевальдом.
— Но это же очень давно было!
— Да. И с жертвами Волдеморта вам придется повозиться не меньше. Конечно, вы можете просто забыть о них и жить дальше.
— Нет, так нельзя! Я сам этим займусь! Вы поможете мне? Расскажите о ритуале, объясните, что за слова я говорил там?
— В Отделе Тайн все знают, — чуть улыбнулся Рене. — Им не хватает только желания и терпения.
— Понятно. Я не брошу это дело, — пообещал Гарри.
Серебристый терьер налетел на него.
— Джинни открыла глаза! Она сама дышит! — закричал Патронус голосом Рона.
— Получилось! — заорал Гарри.
— Получилось, — подтвердил темный маг. — Думаю, нам пора проститься, — он протянул узкую ладонь, и Гарри крепко пожал ее. — Не забывайте в дальнейшем, что вы и Блэк тоже, — сказал Рене Флорентиец и аппарировал.
Через две недели Джинни вышла из больницы. Вскоре они поженились очень тихо и скромно. Через год у четы Поттеров родился сын, которого назвали Джеймс Сириус.
Какие клятвы без числа
Соединили нас,
Как нам разлука тяжела
Была в рассветный час!
Кто знает души всех людей
До самых их глубин, -
Тот видит, что всего милей
Мне в этом мире Джин!
Роберт Бернс…
Во мне безумств и исступлений,
И мимолетных сновидений
Не возвращай, не возвращай.
Не говори мне имя той,
Которой память — мука жизни,
Как на чужбине песнь Отчизны
Изгнаннику страны родной.
Не возвращай, не возвращай
Меня забывшие напасти,
Дай отдохнуть тревогам страсти,
И ран былых не растравляй.
Иль нет, сорви покров долой!
Мне легче горя своеволье,
Чем ложное холоднокровье,
Чем мой обманчивый покой!
Денис Давыдов.
— Кстати, а почему Рене Флорентиец?
— Теперь аппарируем к склепу Блэков. Берите его под руку…
— Взять? Этого? — Гарри затрясло. Он присел на корточки, чтобы унять дрожь. Рене подошел к нему ближе, покачал головой и обхватил инфери за плечи.
Фамильный склеп Блэков Гарри посетил впервые. К его огромному облегчению, он не почувствовал могильной сырости и запаха тления. В склепе было сухо и прохладно, как в музее или церкви, пахло каменной крошкой и воском. Магический свет вспыхнул под потолком, как только они вошли в помещение, и Гарри двинулся по длинному коридору, выложенному мраморными плитами. На постаменте, доходящем ему до пояса, стояли мраморные саркофаги. Гарри остановился рядом с тем, на котором было вырезано имя Вальбурги Блэк. Рядом стоял пустой саркофаг с открытой крышкой.
Гарри повернулся, в двух шагах от него покачивался инфери. Рене Флорентиец подошел к нему, вынул из-за пояса стилет и с поклоном подал его. Гарри схватил рукоять, его ладонь мгновенно вспотела, и пальцы скользили. Он крепко сжал оружие и ударил инфери в грудь со словами:
— Я отпускаю тебя. Покойся с миром!
Стилет вошел в мертвую плоть, как раскаленный нож в сливочное масло. Гарри искренне надеялся, что он попал в сердце. Инфери осел на пол. Рене встал на колени и влил ему в рот остатки зелья из флакона. От тела пошел дым, оно обуглилось, сжалось — через несколько минут перед магами лежала кучка пепла. Рене переправил заклинанием прах в его последнее пристанище, тяжелая каменная крышка опустилась сверху. Мрамор пошел трещинами, которые сложились в слова: «Регулас Арктур Блэк».
— Это все? — спросил Гарри.
— Мы узнаем, когда навестим вашу невесту, — ответил ему темный маг.
— Наверное…, — Гарри замолчал. — Наверное, нужно и Сириуса похоронить. Хотя бы символически.
Рене кивнул.
— А остальные инфери? — после длинной паузы вновь заговорил Гарри, когда они уже вышли из склепа. — С ними что-то нужно сделать.
— Нужно, — отозвался Рене Флорентиец. — Выяснить, кого именно Волдеморт поместил в эту пещеру, вывести каждого инфери и упокоить. Вы же расследуете деятельность Волдеморта?
— Ну, да, — ответил Гарри. По правде говоря, он не был уверен, что Аврорат копает так далеко. А ведь если бы в свое время досконально проверили бы убийство Реддлов, исчезновение Регуласа Блэка, другие таинственные происшествия, скольких бы бед удалось избежать, пришло ему в голову.
— Это же надолго? — спросил он неуверенно.
— Десятки лет, я думаю.
— Ох.
— Магглы до сих пор разыскивают и хоронят останки тех, кто погиб во Второй Мировой войне.
— Какой войне? — не понял Гарри.
— Той, которую мы называем войной с Гриндевальдом.
— Но это же очень давно было!
— Да. И с жертвами Волдеморта вам придется повозиться не меньше. Конечно, вы можете просто забыть о них и жить дальше.
— Нет, так нельзя! Я сам этим займусь! Вы поможете мне? Расскажите о ритуале, объясните, что за слова я говорил там?
— В Отделе Тайн все знают, — чуть улыбнулся Рене. — Им не хватает только желания и терпения.
— Понятно. Я не брошу это дело, — пообещал Гарри.
Серебристый терьер налетел на него.
— Джинни открыла глаза! Она сама дышит! — закричал Патронус голосом Рона.
— Получилось! — заорал Гарри.
— Получилось, — подтвердил темный маг. — Думаю, нам пора проститься, — он протянул узкую ладонь, и Гарри крепко пожал ее. — Не забывайте в дальнейшем, что вы и Блэк тоже, — сказал Рене Флорентиец и аппарировал.
Через две недели Джинни вышла из больницы. Вскоре они поженились очень тихо и скромно. Через год у четы Поттеров родился сын, которого назвали Джеймс Сириус.
Какие клятвы без числа
Соединили нас,
Как нам разлука тяжела
Была в рассветный час!
Кто знает души всех людей
До самых их глубин, -
Тот видит, что всего милей
Мне в этом мире Джин!
Роберт Бернс…
Эпилог
Не пробуждай, не пробуждайВо мне безумств и исступлений,
И мимолетных сновидений
Не возвращай, не возвращай.
Не говори мне имя той,
Которой память — мука жизни,
Как на чужбине песнь Отчизны
Изгнаннику страны родной.
Не возвращай, не возвращай
Меня забывшие напасти,
Дай отдохнуть тревогам страсти,
И ран былых не растравляй.
Иль нет, сорви покров долой!
Мне легче горя своеволье,
Чем ложное холоднокровье,
Чем мой обманчивый покой!
Денис Давыдов.
— Кстати, а почему Рене Флорентиец?
Страница 32 из 33
