Отягощенное наследство

Через мгновение Гарри сообразил, что спит на покрывале одетым, понял, что иллюзию ночной темноты создают плотно задернутые шторы, вспомнил, как сегодня утром вернулся из госпиталя.

Пора было собираться к Рону и Гермионе. Есть хотелось немилосердно, но ничего съедобного на кухне обнаружить не удалось. Гарри обманул желудок горячим чаем и отправился в душ. К стыду своему он не мог вспомнить, когда последний раз мыл голову и чистил зубы. Точно не вчера. И брился последний раз… давно. Он яростно тер кожу мочалкой, словно пытался содрать ее, извел полфлакона шампуня, долго стоял под горячей струей, смывая мыльную пену, накопившуюся усталость, тоску и тревогу.

Гигиенические процедуры освежили и взбодрили его: все-таки, он был еще очень молод и физически здоров, а значит, не мог надолго погрузиться в отчаяние. Угнетенное состояние духа не вязалось с телесными ощущениями, и, незаметно для себя, Гарри отвлекся от мрачных мыслей.

Он поспешил на встречу с друзьями, по пути заглянул в пекарню на Друрри-Лейн и купил пирог с рубленым мясом. Долго стоял перед бочонками эля старейшей на Британских островах компании: «Джон Ячменное Зерно», но решил, что об этом Рон, наверняка, позаботился.

— Привет! — воскликнула Гермиона, открыв дверь.

— Привет, ох… — Гарри вовремя прикусил язык — с порога сообщать девушке, что выглядит она ужасно — недопустимо. Но, что делать, если так оно и было? Гермиона похудела и осунулась, красные воспаленные глаза под опухшими веками глядели слегка безумно. Она посторонилась, пропуская его. По дороге на кухню Гарри сформулировал более тактичный вариант:

— Ты что, сутками в библиотеке сидела?

— На ночь ее закрывают, — ответила Гермиона без тени иронии и принялась яростно тереть глаза кулаками. — Как песка насыпали! — пожаловалась она. — Рон, кофе скоро будет? Я засну сейчас!

Рон отозвался невнятным мычанием — он сосредоточенно варил кофе.

— Магически копировать книги нельзя — приходиться переписывать. Магией в библиотеке пользоваться запрещено, а там половина — на кириллице или руническим письмом… Я перерисовывала, не вникая, потом уже дома накладывала чары перевода и пыталась разобрать нужно это или нет. Хорошо Виктор помог и прабабка его, — Гермиона устало махнула рукой. — Все нужно пересмотреть, привести в систему, разобрать.

— Я помогу. И Рон, и… — Гарри отдал ей пирог и открыл толстую тетрадь, которая лежала на обеденном столе. — А может быть, и нет. Что это?

— Сокращения. Мои. Условные обозначения. Не бери в голову, сама разберусь.

Гермиона развернула бумагу и облизнулась.

— Рон иди к столу — есть еда!

Они ели пирог и пили кофе, в который Гермиона щедро добавила нечто алкогольное, пахнущее травами — подарок прабабушки Виктора.

— Самое плохое, я понятия не имею, есть ли среди этих записей то, что нам нужно или нет. Сказки, легенды, воспоминания — множество похожих случаев и разные способы избавления от недуга. Их все проверить — жизни не хватит! А неверный способ может оказаться смертельным.

— Ты справишься, — произнес Рон с глубокой убежденностью. — Ты же разобралась с Дарами Смерти!

— Тогда я точно знала: в этих сказках что-то есть, — глухо отозвалась Гермиона. — И мантия-невидимка была под рукой. Нужно было просто поставить кусочки на место, как сложить паззл. Сейчас у меня детали из разных наборов перемешаны. А может, это и не части паззла, просто обрывки разноцветного картона.

Рон щедро налил ей в чашку настойки, Гермиона отхлебнула и продолжила с горячностью:

— Я просто не представляю, где искать, что искать? Если разгадка прячется в старой сказке или в обрядовой песне, или в путевых заметках, как я пойму, что это она?

— Олдкастл говорит, что темный маг разобрался бы, — сказал Гарри.

Рон негодующе фыркнул, показывая, как он относится к темным магам и тем, кто предлагает прибегнуть к их помощи.

— Он считает, — Гарри имел в виду Олдкастла, — что лучшими целителями были слизеринцы, те, кто познал Тьму и научились ею управлять. И даже у магглов эмблемой медицины служит змея.

— Что, правда? — удивился Рон.

— Насчет эмблемы — правда, — ответила Гермиона.

— У магглов медицинская эмблема — символ Слизерина?!

— Правда, правда, змея. Только не от Салазара Слизерина, а от древнегреческого Асклепия — бога медицины. Он был сыном Аполлона и великим врачом, но, когда начал воскрешать мертвых, Зевс разгневался и убил его молнией. А знаете, это очень слизеринская история! Здесь и власть над смертью, и гнев ревнивых богов, и наказание тому, кто дерзнул нарушить установленный порядок. Олдкастл не так уж не прав.

— Найтингейл думает, что он фантазирует. Она считает, мы просто должны ждать, пока причина болезни не проявится.

— А Гарденер, что говорит?

— Что тут думать — прыгать надо!