Самоуверенный олень

Артемида бездумно гуляла по своему священному лесу, но сегодня звери и птицы могли чувствовать себя в безопасности. У богини охоты было странное настроение: она не брала в руки свой любимый лук с колчаном беспощадных стрел, не желала разговоров и словно не видела всех, кто обычно был рядом. Ее свита предпочла раствориться в зарослях и не подходить близко, пока Артемида не придет в себя.

Широкая залитая солнцем поляна открылась неожиданно, посредине нее стоял гордый олень, золото-коричневый, с умными глазами. Почти такими же, как были десять лет назад у того наглеца-охотника. Артемида не раз вспоминала тот момент и, хотя не призналась бы никому, ее грел восхищенный взгляд Актеона, который увидел ее обнаженной и справедливо был наказан за это. Эх, а ведь в виде оленя он был таким милым! Жаль, что эти бесполезные твари — свора его собственных охотничьих собак — разорвали его.

Какой прекрасный все же олень и какой неосторожный! Совсем как… Артемида прищурилась, мысль, пришедшая к ней в голову, казалась настолько сумасшедшей, что обязана была оказаться правдой. Что если тогда собаки разорвали не своего хозяина в облике оленя, а обычного зверя? Она подошла к нему вплотную, и то, что он даже не дернулся, служило подтверждением ее догадки.

Артемида провела рукой по морде оленя — от носа к ушам — и стала мысленно вглядываться в сущность животного, стоявшего перед ней. Сначала были прочитаны последние воспоминания, как олень ел траву. Очень скучное действие и ненастоящее. Артемида металась по разуму этого псевдо-оленя, который превосходил многих представителей рода человеческого, но она не зря была богиней и не сдавалась. В очередном темном углу сознания она встретила смущенного Актеона и взорвалась:

— Как ты посмел десять лет скрываться от меня? В моем священном лесу, где только я могу охотиться?

— Как? — Актеон вскинул брови и протянул: — С удовольствием!

— Ну ты наглец!

— Я — твой внучатый племянник. Можно сказать, что наглость наша семейная черта.

Артемида вздохнула и призналась:

— Я не могу тебя расколдовать, слишком ты тогда меня разозлил. Но я способна, — она дотронулась до лба оленя, шкура которого тут же засияла, — сделать тебя бессмертным, вечно юным и дать силу, чтобы отделить тебя от других оленей. Теперь ты можешь говорить.

Голос Актеона был мощным и густым как патока.

— Спасибо, это гораздо больше того, на что мог рассчитывать бедный олень, прогневивший великую богиню.

Было бы совсем прекрасно, если бы убрать из этого чудесного голоса насмешку, а ведь слова-то были правильными. Артемида не дала себя отвлечь и продолжила:

— Еще я хочу показать тебе, как проникать в мир, который существует только в мыслях.

Она хлопнула в ладоши и мгновенно перенеслась к воображаемому водопаду вместе с Актеоном, который стал в этом мире человеком, но не до конца. Актеон посмотрел на свое отражение в воде: его голову украшали развесистые рога.

— Странно, что я не чувствую их тяжести.

— Ты просто привык — за десять-то лет. Они очень тебе идут!

— А здесь может быть только так?

— Все в этом мире зависит от твоих желаний, так что ты можешь придумать любое окружение.

— Всё и все зависят от меня? — уточнил Актеон.

— Да.

Артемида почувствовала, что ее одеяние исчезло, а восхищенный взгляд Актеона напомнил их первую встречу. Она еле сдержала смех и постаралась говорить как можно суровей:

— Ты надеешься выдержать мой гнев?

Актеон подмигнул.

— За взгляды я уже наказан.

— И ты собираешься на них остановиться?

— Мне будет позволено большее?

— Этим и хорош воображаемый мир: все, что произошло здесь, никак не влияет на реальность.

Артемиде было приятно видеть, как потемнел его взгляд. Она обхватила левой рукой свою грудь, а правой медленно скользнула по животу вниз.

— Актеон, ты так и будешь стоять или присоединишься?

Одежда Актеона исчезла, а его член наглядно демонстрировал интерес своего владельца и был таким большим и красивым, что Артемида облизнулась, предвкушая удовольствие, и сама сделала шаг вперед. Их первый поцелуй примирил ее совесть с тем, что она ведет себя совсем не как девственная богиня. Нельзя уничтожать человека, который так целуется.

Артемида толкнула Актеона, но тот упал не на траву, а на мягкое покрывало богатого ложа. Она одобрительно кивнула.

— Ты быстро учишься.

— Когда ты олень и хочешь выжить, это главное твое умение. А на ком ты научилась так целоваться?

— Здесь после недолгого освоения этого навыка можно создавать других существ, правда, все они будут тобой.

Артемида провела рукой по груди Актеона, по животу и остановилась совсем рядом с членом.

— Так что даже в воображаемом мире я не занималась любовью с другими, только с собой.