Реанимация

— Которые на деревьях растут.

— Ясно все с тобой, Пятнашка. Ладно, утром расскажешь. Ты же завтра выйдешь в смену?

— Я-то? Конечно! Конечно, Наташ, ты что, я обязательно!

Утром он правда явился на смену, но работал вполсилы, потому что Наташка то и дело таскала его по углам и выясняла, что сказать шефу, чтоб допустил до кассы. Лёха пытался, как мог, воспроизвести разговор, но кроме забугорного напитка и цифр ничего не помнил, а это Наташку не убеждало.

— Ладно, Пятнашка, ты как вверх поползешь, про меня не забудь, ладно?

— Обижаешь, Наташ, как можно! — ответил Лёха, хотя не чувствовал, что ползет хоть куда-то. Топтался на месте и мечтал не рухнуть за борт.

Маша, которой Виктор Степаныч кричал в трубку, оказалась прелестной дамой за тридцать. У нее на кухне Лёха узнал, что Виктор Степаныч гей, еще что у него самая клевая трава в мире, а заодно как именно попал Виктор Степаныч в клубный бизнес. Про математику он не узнал почти ничего, но не унывал, потому что Маша объяснила ему, где что почитать, дала книжек и накормила макаронами с сыром.

Он так отвык от нормальной еды, что слопал две порции.

— Вы очень вкусно готовите, — признался он и хотел назвать Машу по имени-отчеству, но не знал их, так что вышло неловко: — Маша.

— Это еще что! Я раньше на кухне работала. У Вика, ага. Потом надоело. Заказы похожие, меню сто лет не меняется. Ушла, теперь сама кручусь. С Виком-то здорово, он все решит, сиди, режь, подавай. Одной тяжело. Но ничего, я пока на плаву.

— Он ничего, да? — спросил Лёха.

— Да сука он, — ответила Маша, и хотя это было очень неожиданно, получилось у нее душевно.

За первый месяц у Лёхи произошел только один серьезный инцидент, и связан он был неожиданно со Станиславом Валерьевичем.

Вечером четверга, пока Лёха убирал как обычно зал, пришел посетитель. Днем они приходили порой, но их всегда было мало, и они забегали ненадолго — по делам. Лёха даже внимания не обратил на вошедшего — не его это дело.

Он тащил коробку с колой в стекляшках, которую часто заказывали дамам. С соломинками — их Лёха ненавидел, потому что приходилось потом ползать по полу и выковыривать из-под ножек.

Станислав Валерьевич, наверное, хотел к нему подойти и поздороваться, но Лёха услышал неожиданное:

— Тебе нельзя тяжести таскать!

Лёха испугался, отошел на шаг, уронил коробку — та упала прямо рядом с его ногой. Лёха испугался еще сильнее, отошел еще на пару шагов, наткнулся на стол и рухнул на пол. Его охватила злость, он вскочил и вытаращился гневно на Станислава Валерьевича, а тот замер в нерешительности.

Они постояли так с минуту, потом Станислав Валерьевич сказал, что у него какие-то дела к Виктору Степанычу, пошел в его кабинет, а Лёха остался убирать разбитые бутылки, оттирать липкую жидкость с пола и уговаривать Наташу заштопать единственные порванные во время падения брюки. Давний подарок Витька.

— Ты как вообще тут? — спросил Станислав Валерьевич на обратном пути из кабинета. Лёха оттирал пол третьей водой. Никто его не заставлял, но неделю назад он увидел, как случайно упала на пол голая девушка, застряв каблуком в чьей-то жвачке, и с тех пор чистил все с добровольной тщательностью.

— Нормально, — ответил он.

— Платят?

— Конечно.

— Живешь где?

— Виктор Степаныч снимает нам квартиру на четверых. С Наташей, вот, еще с парнем и с девушкой, — Лёха зачем-то кивнул в сторону Наташи, будто чтоб подтвердить, что он ее не выдумал.

— Ясно. Ладно, удачи.

— И вам не болеть, — пожелал Лёха. Уже когда Станислав Валерьевич скрылся за дверью, он вспомнил, что было бы неплохо спросить про его брата. Про работу и еще про что-нибудь. Но думать мог только про разбитые бутылки, которые Виктор Степаныч еще припомнит Пятнашке. Даже посчитал в уме сумму. Выходило прилично — как раз на новые штаны с распродажи.

— Кто это? — спросила Наташа, подкравшись к Лёхе.

Лёха уронил на пол мокрую тряпку, развернулся к ней и сказал очень грубо:

— Не надо ко мне подкрадываться, — он представлял, что говорит это Станиславу Валерьевичу, — это грубо и неприятно.

— Ладно, не буду, — согласилась Наташа.

Он извинился перед ней и рассказал, откуда знает Станислава Валерьевича, а она заварила ему чай и пообещала, что накинет из своих на новые штаны.

— Надо друг за друга держаться, Лёш. Друзья? — она протянула ему руку.

Он пожал ее и подумал, что начинает обживаться в Москве.

5. Отдых

В холодильнике у Стаса всегда была припрятана бутылка-другая пива. Вечером он открывал ее раньше, чем включал телевизор. Если приходил Виктор, бутылки загадочным образом исчезали, но потом возвращались в троекратном размере так же внезапно.

В последние недели бутылки не хватало для спокойного сна.