Реанимация

Вот этот оплот монастырской жизни чтоб я видел в последний раз. Хоть наголо побрейся, но привет из шестидесятых на голове таскать я тебе официально запрещаю.

Лёха взял деньги, пакеты с покупками и плелся следом за Виком. Вокруг него мелькали яркие вывески, люди улыбались дежурными улыбками. Он вспомнил, как ходил в магазин с Витьком. Вот где проявлялась широкая русская душа — в этом нелепом мужике, который пил водку на манер медведя и звал Алексея нормальным именем. Вот с кем он хотел бы подружиться. Черт с ней со столицей, есть тут нормальные люди, просто настала черная полоса, и надо её пережить. Дождаться, пока наступит белая, а там решать, как жить дальше.

На обратном пути Вик молчал и они слушали радио. Лёха перебирал застежку новой куртки и разглядывал бомжей. Потом поймал себя на этом разглядывании и стал ругать, что занимается фигней. Попал в столицу, а собирает черти что. Работу нашел странную, в больницу попал, только вроде бы нашел друга, и тут же потерял, а теперь согласился на полную авантюру. И вроде бы не согласился, но как теперь выпутаться? Вик же не спросит, будешь ты с ним спать, или нет. Здесь, наверное, какая-то своя схема есть. Но какая? И как понять, когда пора делать ноги, а где еще можно подыграть, чтоб не выперли?

Вик остановился перед подъездом Лёхиной вписки, подождал, пока тот собрал все пакеты, махнул рукой, улыбнулся на прощанье и уехал. Лёха достал мобильник и посмотрел, сколько времени. Почти двенадцать ночи. Наверняка, Вик поехал не домой отдыхать, а дальше работать где-то. Неужели он сам не спит? Решил, что не будет, как Лёха, спать за деньги, а вместо этого сам всего добивается? Ну а Лёха тогда чем хуже? Возьмет и добьется, и не нужны ему никакие деньги.

— Пятнашка вернулся! — закричала Наташка, когда он зашел в квартиру. — Мы тебя заждались, думали, шеф тебя там живьем съел.

— Он мне вещи купил, — Лёха протянул пакет.

— Вещи? — Наташка рассеянно посмотрела на него, оценила взглядом одежду, взяла пакеты и поворошила содержимое руками. — Ничего себе.

— Говорит, смотреть на меня страшно.

— Да запал он на тебя! — крикнул из своей комнаты Ярослав.

— Что ты чушь городишь! — ответила Наташка.

Лёха пожалел, что она не права. Вернее права, но только не совсем. И всё это действительно закручено вокруг секса, геев и разной другой дряни.

— Пошли, — неожиданно Лёху схватила Инка, забрала его пакеты, протащила через коридор и оставила на кровати в их комнате.

Потом пакеты оказались в углу, Инка достала из тумбочки бутылку синего цвета, притащила с кухни три литра тоника и стала мешать коктейль.

— Ты зачем это? — удивился Лёха.

Он слышал, как в коридоре Инка и Наташка о чем-то громко спорили, а потом Наташка хлопнула дверью.

— Будем пить, — сказала Инка.

— Зачем?

— Тебе страшно? — спросила она.

Лёха понял по её виду, что она спрашивает серьезно. Подумал о вечере, о поездке, пакетах, немой угрозой стоящих в углу, и кивнул.

Инка ничего не ответила и разлила по пластиковым стаканчикам тоника и синей жидкости.

7. Свидание

Утром болела голова. Лёха до последнего не мог поверить, что его настигло похмелье, но других причин для его состояния найти было невозможно. До рассвета они пили с Инкой коктейли, и концентрация этих коктейлей явно не соответствовала нужным нормативам. Инка плескала тоника на самое донышко, а синей жидкости лила от души.

— Ты, Лёша, главное не думай, что это делает тебя плохим человеком, — говорила она, привалившись к кровати. Сидели они на полу. — Хороший человек или плохой — это совсем от другого зависит, понимаешь? То, что тебе деньги нужны, — это понятно. Тут всем нужны деньги. Вообще всем в мире нужны деньги. И вопрос не в том, хороший ты человек или плохой. Просто кто-то согласен все на кон поставить, а кто-то — нет. И так все в мире крутится.

Лёха понимал Инку на уровне, далеком от сознательного. Слова ее превращались в красивые картинки, и он согласно кивал, а она продолжала говорить. Про то, что человек — это душа, материя тонкая и нежная. И что те, кто ставит крест на людях из-за их прошлого, — просто не читали Библию. И про Марию Магдалину, и про Мать Терезу, хотя Лёха так и не смог утром вспомнить, в чем заключалась связь между этими разными женщинами.

— Ты держись, Лёша, — заявила Инка за секунду до того, как заснула. Голова ее откинулась на старый матрас, она захрапела и выпустила из рук бокал с остатками коктейля.

— Ты тоже, — ответил Лёха, аккуратно поставил свой бокал на пол, залез на кровать и заснул там.

Утром Инки на полу уже не было — она пошла на работу. Как ей удалось привести себя в чувство, Лёха не представлял. Он подумал об этом поступке как о свидетельстве подлинной столичной закалки. Вот думают люди, что провинция умеет пить, а кто из его знакомых после такой попойки в семь утра вставал на работу?