Реанимация

— Не могу! — возмутился Виктор, и тут же снова нахмурился. На лбу у него застыла глубокая морщина. — Не могу с ней, когда она кричит. Дураком себя чувствую.

— И каждый раз сюда приходишь?

— Нет, не каждый, — возразил Виктор. Выдохнул, потер лоб. — Почти каждый. Зато потом миримся.

— С Жанной? — удивился Стас.

— С Жанной, с Леной, с Машей — какая разница?! — Виктор опять разозлился.

— Не пойму я тебя, — сказал Стас, — вроде говоришь, она одна такая, а вроде все равно тебе.

— Ты в психиатры подался? — огрызнулся Виктор, но Стасу было видно, что он уже пришел в себя — остыл.

Работа Виктора не давала покоя Стасу, когда он был помоложе. Политики менялись, строили карьеру, уходили и приходили, а Виктор торчал в родном районе, переполз вверх на три должности, как улитка, и замер там. Бизнеса у него не было — запрещал закон, взятки он не брал — шел на принцип, но деньги водились всегда. Вникать во все это Стас пытался, но получил разворот, поэтому разговоры их сводились к мирному обмену любезностями. Потом такое же отношение перетекло на личную жизнь Виктора, и, в конце концов, говорить они стали о погоде и здоровье мамы.

От мрачных мыслей Стаса отвлекло движение в зале. Гостей собралось немного, но часть столов все равно была занята полностью. В старомодном интерьере убавили яркость освещения, с помощью софита выделили круг в центре подиума, и туда вышла пара — мужчина и женщина.

— Они что, стэнд-ап тут проводят? — удивился Стас.

— Можно и так сказать, — Виктор усмехнулся. — Смотри, доктор, совсем взрослый стал, вот тебе подарок.

Стас принялся смотреть, гадая, в чем заключается подарок, и тут женщина стала снимать одежду.

— Это стриптиз, что ли?! — шепотом спросил он. Стриптиза он никогда не видел, и видеть совершенно не хотел, уже потому только что оголенные женские тела вызывали у него лишь одну устойчивую реакцию — острое желание подать халат, чтобы не продуло.

Женщина закончила раздеваться и села. Стас начал осматриваться, ища поддержки на лицах сидящих, но никому не было до него дела — они просто смотрели на подиум. Никто не спросил, какого черта происходит, и Стасу пришлось сдаться. Несколько секунд он молча и спокойно следил за тем, как уходит в темноту мужчина, как он возвращается, но потом нервы Стаса не выдержали — неизвестный тип притащил голой женщине веревку.

— Это что? — он наклонился к брату и пальцем ткнул в сторону подиума.

— Молодой человек, тыкать пальцем невежливо, — ответил Виктор и отпихнул его обратно на свое место. Пришлось сесть и смотреть дальше.

Самым ужасным в происходящем было то, что мужчина никуда не спешил. Несколько раз Стас пожалел, что не захватил из машины подаренные часы — сейчас они пригодились бы. Светить мобильным в такой темноте было неудобно, и пару раз Стас просто считал про себя до шестидесяти, чтобы хоть как-то ускорить неторопливое движение времени.

Лицо женщины было подозрительно спокойным. Стас рассчитывал, что она попытается соблазнить своей наготой присутствующих гостей, но софит, должно быть, не позволял ей разглядеть, кто сидит «по ту сторону», и она просто рассеянно глядела перед собой. Когда Стасу надоело пытаться постичь смысл присутствия женщины, он обратил свой взгляд на мужчину. На ум пришло слово «моряк». Вид у мужчины был внушительный: высокого роста, бритый, с непонятной татуировкой на шее, он деловито завязывал узлы. Стас невольно задумался о феминистках, которых показывали в новостях накануне, и решил, что такого обращения с живой женщиной они бы не потерпели. Вот куда надо направить их деятельность, вот где — простор и поле не пахано.

— Не нравится, да? — наконец, догадался Виктор.

— Какой-то тип связывает бабу, — ответил Стас. — Мне даже отсюда хорошо видно, что у нее нарушено кровообращение, а еще, если он сейчас подтянет узел возле плеча, она потеряет равновесие и расшибет себе голову об угол.

— Да ты совсем не романтик, — ответил Виктор. Он долил себе водки и выпил. — Я надеялся, ты так отвлечешься.

— Так ты для этого меня сюда приволок? — спросил Стас. — Вот ради этого? — он снова указал пальцем, плюнув на вежливость.

— Я так стресс снимаю, — ответил Виктор. — Знаешь, мама Нина учила, что надо разбираться в себе и делать то, что подсказывает совесть. Моя подсказывает, что мне надо ходить сюда, чтобы не начать стрелять в людей.

— Сурово, — Стас потянулся за портсигаром.

— Ты врач, тебе понять всю эту кухню даже проще. Адреналин, все дела, — продолжил Виктор. — Я даже сам пробовал, но не прижилось. На себе — страшно, а самому… да тоже, наверное, страшно. А они не боятся. Это как прийти в цирк, только для взрослых.

— Клоунов смотреть, что ли? — спросил Стас. Он понял, что до них никому нет дела, но старался говорить тихо.

— Я не то что настаиваю, просто подумал, будет у тебя новое впечатление.