Фандом: Гарри Поттер. Неуязвимость Драко во многом зависит от барьера между ним и последствиями его действий. Подоплека событий семи книг с точки зрения Драко. Беллатрикс наставница Драко.
Добавить в моё избранное
14 мин, 46 сек 6067
I:
Драко помнит, когда впервые столкнулся с барьером, отгораживающим его от внешнего мира. Ему было пять. Они гостили на вилле, принадлежавшей его тетушке, на побережье Нормандии. Голубая вода сверкала на другой стороне террасы. Вода была в пределах досягаемости, и он побежал к ней.
Он ударился о стекло, его отбросило, и он расплакался, потому что было больно.
Взрослые, сидевшие на террасе, рассмеялись, это были отец и пожилая женщина, которую ему велели называть тетушкой, хотя, фактически, она не была сестрой отца. Мать взяла его на руки и заключила в теплые объятия, посадила к себе на колени, вытерла слезы и объяснила ему, что некоторые вещи прозрачные, но, тем не менее, очень-очень твердые. Этот барьер нужен для того, чтобы он не свалился в воду. Вода холодная и глубокая, как бы соблазнительно она ни переливалась под летним солнцем.
Позже, когда шторм с Английского канала затемнил небо и хлестнул по прозрачной стене, он понял немного лучше. Он приложил ладони к стеклу и почувствовал прохладную нейтральную поверхность, а молния раскалывала небо надвое, и завеса дождя плющилась о другую сторону преграды. Он ощущал прозрачный прочный барьер между собой и бушующей стихией.
II:
В мире существовали приличные люди и остальные. Приличные были на его стороне стекла. Остальных, он, конечно же, никогда не встречал в своем доме, он видел их только когда ему позволяли сопровождать отца в Косой переулок или в министерство. Если он хорошо себя вел, что означало сидеть тихо и не перебивать взрослых, с которыми беседовал отец, позже его награждали объяснениями о том, кто из них относится к какой категории, и почему.
Он все еще помнит тех, рыжеволосых, к которым чуть не подошел по ошибке, когда отец стоял к нему спиной. Там был один мальчик примерно его возраста — шестилетний, который держал в ладони клубкопуха и говорил с ним, а тот отвечал ему жизнерадостным писком, пять мальчиков повыше, чьи огненно-рыжие гривы составляли лесенку, и маленькая девочка, которая с тоской смотрела на игрушечные метлы в витрине квиддичной лавки. Они все были одеты в причудливую одежду, гамаши из грязно-голубой ткани и рубахи, напоминавшие шелковую тунику, которую он носил под мантией. Но вещи на них были сделаны из чего-то гораздо более грубого, и они были короче, заканчиваясь над бедрами, а не у середины икр. Сначала он принял это рыжее племя за иностранцев, пока не подобрался поближе, и к своему удивлению, не услышал английскую речь.
Двое младших, мальчик и его сестренка смотрели на него, и он ответил на взгляды и улыбнулся. Ему очень хотелось погладить клубкопуха, и он собирался спросить у отца разрешения, когда его резко одернули. Он успел слабо махнуть им рукой, словно извиняясь, прежде чем мантия отца хлопнула по ногам, и пришлось семенить, чтобы не отстать от широких нетерпеливых шагов.
К своему огорчению, он узнал, что был на волосок от того, чтобы завязать знакомство с дурными людьми. Не просто с теми, кто не входит в круг приличных, а с дурными. Детьми Артура Уизли. Отец объяснил, что Артур Уизли — очень плохой человек, который хочет помешать ведьмам и магам защищаться от магглов.
III:
Магглы были не просто по другую сторону стекла, а за стенами. Тем не менее, они врывались в его кошмары, так что он просыпался, дрожа, прячась от пугающих созданий, которые выглядели как люди, пока не извлекали на свет факелы, железные цепи и орудия пыток. Он не помнит, когда впервые услышал историю поджога Мэнора, но сейчас он думает об этом всякий раз, когда гуляет по саду. Там есть цепь камней фундамента, контур стены, не совпадающий с новым Мэнором, и подо мхом они черны от копоти. Это то, что поведал ему отец. Это семейная история, и он должен ее понимать, чтобы быть достойным своего долга наследника.
— Поэтому мы и держимся особняком, — сказала мать. — Мы живем за стенами, и они даже не знают, что мы здесь.
У родственников матери есть дом в Лондоне, который не виден магглам, хоть и торчит у всех на виду между номером 11 и номером 13 на площади Гриммо. Он заколочен со смерти двоюродной бабушки Вальбурги. Драко не может удержаться от презрительной гримасы в адрес созданий настолько тупых, что не видят того, что у них под самым носом.
IV:
В Хогвартсе он выясняет, что стекло проницаемо. Он может его проткнуть, чтобы потыкать тех, остальных, и дурных, но оно не позволяет им достать его. Это одно из школьных развлечений, когда тыкаешь этих недолюдей и слушаешь, как они визжат. Ты их тыкаешь, а они визжат, а малявки иногда плачут, и это очень забавно. А когда они становятся на задние лапки и пытаются дать сдачи, это еще смешнее. Они, конечно же, никогда не дотянутся до него, потому что сначала им придется иметь дело с Крэббом и Гойлом.
Хотя, собственно, веселее изводить их словами.
Драко помнит, когда впервые столкнулся с барьером, отгораживающим его от внешнего мира. Ему было пять. Они гостили на вилле, принадлежавшей его тетушке, на побережье Нормандии. Голубая вода сверкала на другой стороне террасы. Вода была в пределах досягаемости, и он побежал к ней.
Он ударился о стекло, его отбросило, и он расплакался, потому что было больно.
Взрослые, сидевшие на террасе, рассмеялись, это были отец и пожилая женщина, которую ему велели называть тетушкой, хотя, фактически, она не была сестрой отца. Мать взяла его на руки и заключила в теплые объятия, посадила к себе на колени, вытерла слезы и объяснила ему, что некоторые вещи прозрачные, но, тем не менее, очень-очень твердые. Этот барьер нужен для того, чтобы он не свалился в воду. Вода холодная и глубокая, как бы соблазнительно она ни переливалась под летним солнцем.
Позже, когда шторм с Английского канала затемнил небо и хлестнул по прозрачной стене, он понял немного лучше. Он приложил ладони к стеклу и почувствовал прохладную нейтральную поверхность, а молния раскалывала небо надвое, и завеса дождя плющилась о другую сторону преграды. Он ощущал прозрачный прочный барьер между собой и бушующей стихией.
II:
В мире существовали приличные люди и остальные. Приличные были на его стороне стекла. Остальных, он, конечно же, никогда не встречал в своем доме, он видел их только когда ему позволяли сопровождать отца в Косой переулок или в министерство. Если он хорошо себя вел, что означало сидеть тихо и не перебивать взрослых, с которыми беседовал отец, позже его награждали объяснениями о том, кто из них относится к какой категории, и почему.
Он все еще помнит тех, рыжеволосых, к которым чуть не подошел по ошибке, когда отец стоял к нему спиной. Там был один мальчик примерно его возраста — шестилетний, который держал в ладони клубкопуха и говорил с ним, а тот отвечал ему жизнерадостным писком, пять мальчиков повыше, чьи огненно-рыжие гривы составляли лесенку, и маленькая девочка, которая с тоской смотрела на игрушечные метлы в витрине квиддичной лавки. Они все были одеты в причудливую одежду, гамаши из грязно-голубой ткани и рубахи, напоминавшие шелковую тунику, которую он носил под мантией. Но вещи на них были сделаны из чего-то гораздо более грубого, и они были короче, заканчиваясь над бедрами, а не у середины икр. Сначала он принял это рыжее племя за иностранцев, пока не подобрался поближе, и к своему удивлению, не услышал английскую речь.
Двое младших, мальчик и его сестренка смотрели на него, и он ответил на взгляды и улыбнулся. Ему очень хотелось погладить клубкопуха, и он собирался спросить у отца разрешения, когда его резко одернули. Он успел слабо махнуть им рукой, словно извиняясь, прежде чем мантия отца хлопнула по ногам, и пришлось семенить, чтобы не отстать от широких нетерпеливых шагов.
К своему огорчению, он узнал, что был на волосок от того, чтобы завязать знакомство с дурными людьми. Не просто с теми, кто не входит в круг приличных, а с дурными. Детьми Артура Уизли. Отец объяснил, что Артур Уизли — очень плохой человек, который хочет помешать ведьмам и магам защищаться от магглов.
III:
Магглы были не просто по другую сторону стекла, а за стенами. Тем не менее, они врывались в его кошмары, так что он просыпался, дрожа, прячась от пугающих созданий, которые выглядели как люди, пока не извлекали на свет факелы, железные цепи и орудия пыток. Он не помнит, когда впервые услышал историю поджога Мэнора, но сейчас он думает об этом всякий раз, когда гуляет по саду. Там есть цепь камней фундамента, контур стены, не совпадающий с новым Мэнором, и подо мхом они черны от копоти. Это то, что поведал ему отец. Это семейная история, и он должен ее понимать, чтобы быть достойным своего долга наследника.
— Поэтому мы и держимся особняком, — сказала мать. — Мы живем за стенами, и они даже не знают, что мы здесь.
У родственников матери есть дом в Лондоне, который не виден магглам, хоть и торчит у всех на виду между номером 11 и номером 13 на площади Гриммо. Он заколочен со смерти двоюродной бабушки Вальбурги. Драко не может удержаться от презрительной гримасы в адрес созданий настолько тупых, что не видят того, что у них под самым носом.
IV:
В Хогвартсе он выясняет, что стекло проницаемо. Он может его проткнуть, чтобы потыкать тех, остальных, и дурных, но оно не позволяет им достать его. Это одно из школьных развлечений, когда тыкаешь этих недолюдей и слушаешь, как они визжат. Ты их тыкаешь, а они визжат, а малявки иногда плачут, и это очень забавно. А когда они становятся на задние лапки и пытаются дать сдачи, это еще смешнее. Они, конечно же, никогда не дотянутся до него, потому что сначала им придется иметь дело с Крэббом и Гойлом.
Хотя, собственно, веселее изводить их словами.
Страница 1 из 4
