Фандом: Гарри Поттер. Детство, отрочество и юность Луны Лавгуд. В какой-то мере может выступать побочной сюжетной линией для фика «Нелюбимый ученик».
Добавить в моё избранное
7 мин, 20 сек 10388
Ты замечал когда-нибудь, как красив мир, который нас окружает? Как он буквально дышит? Если прислушаться, то можно разобрать тихие вздохи ветра, осторожные прикосновения солнечных пальцев, ощутить вкус звездного света. Не замечал? Странно…
Правда, я тоже не замечала, с тех пор… с тех пор, когда не стало мамы.
Мне было очень тяжело, но все переменилось, когда папочка рассказал мне одну сказку.
— Жили-были король и королева. И была у них дочка, маленькая принцесса… — начал он рассказ как-то вечером. Надо сказать, что мне было совсем не до сказок, но, видимо, он пытался таким образом меня расшевелить.
— Они были магглами? У нас не бывает принцесс, — спросила я, чтобы не обижать его — если честно, мне было совсем неинтересно, что там, в этой глупой сказке.
— Нет, они были волшебниками, как и мы с тобой. Слушай дальше. Жили они так счастливо, как бывает только в сказке, но вот однажды случилась беда. Королева-мама умерла… — я всхлипнула. — Не реви. Слушай.
— Не буду! У тебя опять мозгошмыг сидит! — заупрямилась я. Ох уж эти папины мозгошмыги! Они всегда заставляют говорить его неправильные вещи.
— Так вот. Маленькая принцесса-дочка долго плакала, горевала и совсем разучилась улыбаться, смеяться и радоваться. Не видела солнышка, не слушала птичек, даже совсем забросила свои цветы, которые прежде очень любила…
Я удивилась. Неужели есть на свете еще одна такая девочка?
— Они у нее совсем засохли? Как у меня?
— Совсем. На чем я остановился?
— На цветах.
— Ах, да. Папа-король совсем отчаялся. Его дочке ничего не помогало, даже настой лирного корня на ночь…
— Этот папа-король на тебя похож, — мне стало жалко ту неведомую маленькую принцессу. Я никогда не говорила папе, но настойка лирного корня — жуткая гадость. Ты даже не представляешь, насколько.
— Неправда. У меня нет короны. Слушай дальше. Как-то пошла принцесса гулять к озеру. Села на бережок, плачет и вдруг чувствует — кто-то ее за рукав дергает. Перед ней стоял очень необычный зверек: ушки у него были фиолетовые и мохнатые, как у бегемота, и маленькие-маленькие рожки…
Я всегда любила животных и поэтому не смогла удержаться:
— А как он называется?
— Кизляк. Морщерогий.
— У него рога сморщенные? — мне стало по-настоящему интересно. Как бы я хотела завести у себя такого… кизляка.
— Не знаю. Не перебивай меня больше. Как только принцесса посмотрела на кизляка, ей сразу же захотелось улыбаться. Она протянула ручку, чтобы погладить его, но он испугался и убежал. Запомни, кизляки очень пугливы, но если ты напеваешь что-нибудь медленное и мелодичное, они тебя не боятся.
— И принцесса спела?
— Ну конечно, она ведь была очень умная.
— Как мама? А она тоже на Равенкло училась?
При упоминании мамы папино лицо исказилось.
— Да… Как мама… Я же просил тебя не перебивать!
— Прости, папочка. Больше не буду.
— То-то же. Принцесса спела морщерогому кизляку, и он несмело, неслышно ступая на своих бархатных лапках — у него очень мягкие лапки! — к ней подошел и потерся головой о ее ладошку…
— А она не поранилась?
— Чем?
— Рогами.
— Они же сморщенные!
— А! Ну давай дальше рассказывай… — почти потребовала я. Видно было, что папа обрадовался.
— Вот видишь, я все же умею рассказывать истории! Так вот, чем дольше принцесса проводила времени со своим новым другом, тем счастливее она становилась. Она снова посадила цветы…
Как замечательно! Я бы очень хотела, чтобы все было, как раньше — солнце светило ярко, а небо было голубым. Голубым, как мамины глаза.
— Я тоже хочу увидеть кизляка! — уверенно сказала я.
И хотя морщерогий кизляк, несмотря на все обещания, так и не пришел ко мне в гости, что-то неуловимо стало меняться. Например, мне снова захотелось…
— Купи мне краски! Хочу рисовать, чтобы не было так грустно, — потребовала я спустя пару дней. Папа удивился, но краски привез, и я увлеченно принялась за дело..
Птицы, цветы, бабочки… На крохотной кухне я не оставила поверхности, на которой не обитал бы кто-нибудь яркий, цветной и почти настоящий.
А на самом видном месте красовался зверек с двумя маленькими фиолетовыми ушами.
Мне определенно понравился результат, да и папе, по-видимому, тоже.
— Мир такой серый, папочка. Пусть он будет хоть немножечко ярче! — я улыбалась впервые за много месяцев.
В школе меня не любили, наверное, оттого, что люди не понимают и не принимают все, что хоть сколько-нибудь отличается от их привычного мировосприятия.
Рассудительные, рациональные равенкловцы ко мне давно уже привыкли, хотя поначалу недоумевали, как Шляпа могла принять такое решение.
Я и сама удивляюсь.
Правда, я тоже не замечала, с тех пор… с тех пор, когда не стало мамы.
Мне было очень тяжело, но все переменилось, когда папочка рассказал мне одну сказку.
— Жили-были король и королева. И была у них дочка, маленькая принцесса… — начал он рассказ как-то вечером. Надо сказать, что мне было совсем не до сказок, но, видимо, он пытался таким образом меня расшевелить.
— Они были магглами? У нас не бывает принцесс, — спросила я, чтобы не обижать его — если честно, мне было совсем неинтересно, что там, в этой глупой сказке.
— Нет, они были волшебниками, как и мы с тобой. Слушай дальше. Жили они так счастливо, как бывает только в сказке, но вот однажды случилась беда. Королева-мама умерла… — я всхлипнула. — Не реви. Слушай.
— Не буду! У тебя опять мозгошмыг сидит! — заупрямилась я. Ох уж эти папины мозгошмыги! Они всегда заставляют говорить его неправильные вещи.
— Так вот. Маленькая принцесса-дочка долго плакала, горевала и совсем разучилась улыбаться, смеяться и радоваться. Не видела солнышка, не слушала птичек, даже совсем забросила свои цветы, которые прежде очень любила…
Я удивилась. Неужели есть на свете еще одна такая девочка?
— Они у нее совсем засохли? Как у меня?
— Совсем. На чем я остановился?
— На цветах.
— Ах, да. Папа-король совсем отчаялся. Его дочке ничего не помогало, даже настой лирного корня на ночь…
— Этот папа-король на тебя похож, — мне стало жалко ту неведомую маленькую принцессу. Я никогда не говорила папе, но настойка лирного корня — жуткая гадость. Ты даже не представляешь, насколько.
— Неправда. У меня нет короны. Слушай дальше. Как-то пошла принцесса гулять к озеру. Села на бережок, плачет и вдруг чувствует — кто-то ее за рукав дергает. Перед ней стоял очень необычный зверек: ушки у него были фиолетовые и мохнатые, как у бегемота, и маленькие-маленькие рожки…
Я всегда любила животных и поэтому не смогла удержаться:
— А как он называется?
— Кизляк. Морщерогий.
— У него рога сморщенные? — мне стало по-настоящему интересно. Как бы я хотела завести у себя такого… кизляка.
— Не знаю. Не перебивай меня больше. Как только принцесса посмотрела на кизляка, ей сразу же захотелось улыбаться. Она протянула ручку, чтобы погладить его, но он испугался и убежал. Запомни, кизляки очень пугливы, но если ты напеваешь что-нибудь медленное и мелодичное, они тебя не боятся.
— И принцесса спела?
— Ну конечно, она ведь была очень умная.
— Как мама? А она тоже на Равенкло училась?
При упоминании мамы папино лицо исказилось.
— Да… Как мама… Я же просил тебя не перебивать!
— Прости, папочка. Больше не буду.
— То-то же. Принцесса спела морщерогому кизляку, и он несмело, неслышно ступая на своих бархатных лапках — у него очень мягкие лапки! — к ней подошел и потерся головой о ее ладошку…
— А она не поранилась?
— Чем?
— Рогами.
— Они же сморщенные!
— А! Ну давай дальше рассказывай… — почти потребовала я. Видно было, что папа обрадовался.
— Вот видишь, я все же умею рассказывать истории! Так вот, чем дольше принцесса проводила времени со своим новым другом, тем счастливее она становилась. Она снова посадила цветы…
Как замечательно! Я бы очень хотела, чтобы все было, как раньше — солнце светило ярко, а небо было голубым. Голубым, как мамины глаза.
— Я тоже хочу увидеть кизляка! — уверенно сказала я.
И хотя морщерогий кизляк, несмотря на все обещания, так и не пришел ко мне в гости, что-то неуловимо стало меняться. Например, мне снова захотелось…
— Купи мне краски! Хочу рисовать, чтобы не было так грустно, — потребовала я спустя пару дней. Папа удивился, но краски привез, и я увлеченно принялась за дело..
Птицы, цветы, бабочки… На крохотной кухне я не оставила поверхности, на которой не обитал бы кто-нибудь яркий, цветной и почти настоящий.
А на самом видном месте красовался зверек с двумя маленькими фиолетовыми ушами.
Мне определенно понравился результат, да и папе, по-видимому, тоже.
— Мир такой серый, папочка. Пусть он будет хоть немножечко ярче! — я улыбалась впервые за много месяцев.
В школе меня не любили, наверное, оттого, что люди не понимают и не принимают все, что хоть сколько-нибудь отличается от их привычного мировосприятия.
Рассудительные, рациональные равенкловцы ко мне давно уже привыкли, хотя поначалу недоумевали, как Шляпа могла принять такое решение.
Я и сама удивляюсь.
Страница 1 из 3
