Фандом: Гарри Поттер. Детство, отрочество и юность Луны Лавгуд. В какой-то мере может выступать побочной сюжетной линией для фика «Нелюбимый ученик».
Добавить в моё избранное
7 мин, 20 сек 10389
Распределение мое, и правда, было необычным — дело в том, что Шляпа впала в истерику. Нет, я не вру, правда!
Сначала все было, как обычно. Как только профессор Макгонагалл нацепила мне на голову кусок старого фетра, раздался тихий голос.
«Так-так, Луна Лавгуд, посмотрим… Хм… О!» — дальше Шляпа совершенно неожиданно… залилась диким хохотом. Она смеялась и смеялась, а я сидела на табурете, почти оглушенная и ничего не могла понять. Другие, по всей видимости, тоже. Наконец, задыхаясь от смеха, Шляпа выговорила:
— Равенкло! И больше никогда не смей меня надевать, чудный ребенок — мне тысяча лет, я ведь и рассыпаться могу! — весело проорала она на весь Большой Зал.
А потом были уроки, споры с орлом, охраняющим вход в гостиную — и ведь я однажды его переспорила! — и дружное неприятие других учеников.
Пары с Хаффлпаффом были еще ничего — однокурсники с этого факультета могли, в крайнем случае, лишь сдавленно хихикать и перешептываться. Они же добрые, очень добрые. Другие под крыло к Хельге не попадают. Жить можно.
А вот Слизерин или Гриффиндор — с ними беда. Нет-нет, они тоже хорошие, все без исключения, но каждый человек может быть недобрым. Например, когда ему плохо.
Зло нельзя держать в себе. Вот они его на мне и вымещают. Пусть, если им от этого легче.
— Смотрите все! Лунатичка идет!
— Эй, Лавгуд, кто тебя выпустил из Мунго?
— Тишина в классе! — рявкнул профессор Снейп. — Мисс Лавгуд, во имя Мерлина, что болтается в ваших ушах?!
— Серьги из слив-цепеллин, — невозмутимо отвечаю я.
Класс разражается дружным хохотом. Смех, между прочим, жизнь продлевает.
— Если вы еще раз посмеете явиться на урок в таком виде… — сердито начинает профессор, а потом бессильно машет рукой: по-видимому понял, что увещевания бесполезны.
Я знаю, что он хочет, как лучше — хочет, чтобы все перестали смеяться надо мной, словно над клоуном в магловском цирке, но это абсолютно бесполезно. Даже если я стану выглядеть как все остальные, это ничего не изменит. Да по правде говоря, мне по большому счету все равно, как люди реагируют на мой внешний вид. Наверное, мне и на сам внешний вид все равно — и не только мне, кстати. Главное в человеке — не форма, а содержание. Сам профессор Зельеварения, похоже, мыслит (и живет!) так же, поэтому особо и не придирается. Единственное, что его раздражает, так это то, что веселящиеся студенты отвлекаются от урока. Наверное, поэтому я и сижу одна… на последней парте… Но вы не подумайте — мне не одиноко, у меня есть рисунки и морщерогий кизляк.
Наконец, урок окончен. Я беру сумку и плетусь к выходу, но неожиданно чувствую довольно сильную боль в затылке — кто-то запустил в меня чернильную бомбочку, да не простую, магическую — мои волосы тут же окрашиваются в ядовито-зеленый цвет.
В спину несется хохот.
— Чучело!
— Кикимора!
А по-моему, так даже лучше — я всегда мечтала стать похожей на Русалочку из магловской сказки. Я уверена, мы бы с ней поладили — она тоже была немного странной.
Четвертый курс, несмотря на бессовестную, отвратительную Амбридж, был, пожалуй самым счастливым. Всему виной наше тайное сопротивление режиму министерства.
Джинни, Гермиона, Невилл, Гарри и Рон — на занятиях ОД мы были почти друзьями — было даже странно, что со мной можно общаться без насмешки. Джинни на общих с Гриффиндором занятиях, несмотря на язвительные комментарии, теперь всегда садилась со мной и даже как-то не позволила однокурснику со своего факультета называть меня Лунатичкой.
Но все когда-нибудь заканчивается. На пятом курсе преподавателем ЗОТИ стал профессор Снейп, и необходимость в занятиях отпала. Я снова почувствовала себя чужой, но на этот раз это ощущение меня задело — непривычно было возвращаться в старый мир и чувствовать себя одинокой.
Я как будто вернулась с другой планеты — яркой, красочной, разноцветной. И до безумия красивой. Теперь моя маленькая планетка, моя крошечная скорлупка казалась мне серой и тесной.
Наверное, поэтому я все еще хранила фальшивый галлеон — как билет в другой, более добрый, мир. Я знаю, что и Невилл тоже ждал и надеялся.
И после многих испытаний мы наконец-то дождались. Когда в коттедже «Ракушка» холодный металл в моем кармане разогрелся, я, не задумываясь, аппарировала — наконец-то меня зовет моя счастливая сказка!
Но все оказалось не так, как я ожидала. У меня за плечами ужас последней битвы, орден Мерлина второй степени. Научно-исследовательская работа по серповидным светоухам, которых я обнаружила в Ирландии, множество поездок, множество открытий новых видов животных… Кстати, кизляка я так и не нашла, а жаль… Но чего-то мне все же не хватает.
У Гарри и Джинни, у Рона и Гермионы уже есть очаровательные дети (обе пары вместе уже почти четыре года — умница Гермиона настояла, чтобы две свадьбы были в один день.
Сначала все было, как обычно. Как только профессор Макгонагалл нацепила мне на голову кусок старого фетра, раздался тихий голос.
«Так-так, Луна Лавгуд, посмотрим… Хм… О!» — дальше Шляпа совершенно неожиданно… залилась диким хохотом. Она смеялась и смеялась, а я сидела на табурете, почти оглушенная и ничего не могла понять. Другие, по всей видимости, тоже. Наконец, задыхаясь от смеха, Шляпа выговорила:
— Равенкло! И больше никогда не смей меня надевать, чудный ребенок — мне тысяча лет, я ведь и рассыпаться могу! — весело проорала она на весь Большой Зал.
А потом были уроки, споры с орлом, охраняющим вход в гостиную — и ведь я однажды его переспорила! — и дружное неприятие других учеников.
Пары с Хаффлпаффом были еще ничего — однокурсники с этого факультета могли, в крайнем случае, лишь сдавленно хихикать и перешептываться. Они же добрые, очень добрые. Другие под крыло к Хельге не попадают. Жить можно.
А вот Слизерин или Гриффиндор — с ними беда. Нет-нет, они тоже хорошие, все без исключения, но каждый человек может быть недобрым. Например, когда ему плохо.
Зло нельзя держать в себе. Вот они его на мне и вымещают. Пусть, если им от этого легче.
— Смотрите все! Лунатичка идет!
— Эй, Лавгуд, кто тебя выпустил из Мунго?
— Тишина в классе! — рявкнул профессор Снейп. — Мисс Лавгуд, во имя Мерлина, что болтается в ваших ушах?!
— Серьги из слив-цепеллин, — невозмутимо отвечаю я.
Класс разражается дружным хохотом. Смех, между прочим, жизнь продлевает.
— Если вы еще раз посмеете явиться на урок в таком виде… — сердито начинает профессор, а потом бессильно машет рукой: по-видимому понял, что увещевания бесполезны.
Я знаю, что он хочет, как лучше — хочет, чтобы все перестали смеяться надо мной, словно над клоуном в магловском цирке, но это абсолютно бесполезно. Даже если я стану выглядеть как все остальные, это ничего не изменит. Да по правде говоря, мне по большому счету все равно, как люди реагируют на мой внешний вид. Наверное, мне и на сам внешний вид все равно — и не только мне, кстати. Главное в человеке — не форма, а содержание. Сам профессор Зельеварения, похоже, мыслит (и живет!) так же, поэтому особо и не придирается. Единственное, что его раздражает, так это то, что веселящиеся студенты отвлекаются от урока. Наверное, поэтому я и сижу одна… на последней парте… Но вы не подумайте — мне не одиноко, у меня есть рисунки и морщерогий кизляк.
Наконец, урок окончен. Я беру сумку и плетусь к выходу, но неожиданно чувствую довольно сильную боль в затылке — кто-то запустил в меня чернильную бомбочку, да не простую, магическую — мои волосы тут же окрашиваются в ядовито-зеленый цвет.
В спину несется хохот.
— Чучело!
— Кикимора!
А по-моему, так даже лучше — я всегда мечтала стать похожей на Русалочку из магловской сказки. Я уверена, мы бы с ней поладили — она тоже была немного странной.
Четвертый курс, несмотря на бессовестную, отвратительную Амбридж, был, пожалуй самым счастливым. Всему виной наше тайное сопротивление режиму министерства.
Джинни, Гермиона, Невилл, Гарри и Рон — на занятиях ОД мы были почти друзьями — было даже странно, что со мной можно общаться без насмешки. Джинни на общих с Гриффиндором занятиях, несмотря на язвительные комментарии, теперь всегда садилась со мной и даже как-то не позволила однокурснику со своего факультета называть меня Лунатичкой.
Но все когда-нибудь заканчивается. На пятом курсе преподавателем ЗОТИ стал профессор Снейп, и необходимость в занятиях отпала. Я снова почувствовала себя чужой, но на этот раз это ощущение меня задело — непривычно было возвращаться в старый мир и чувствовать себя одинокой.
Я как будто вернулась с другой планеты — яркой, красочной, разноцветной. И до безумия красивой. Теперь моя маленькая планетка, моя крошечная скорлупка казалась мне серой и тесной.
Наверное, поэтому я все еще хранила фальшивый галлеон — как билет в другой, более добрый, мир. Я знаю, что и Невилл тоже ждал и надеялся.
И после многих испытаний мы наконец-то дождались. Когда в коттедже «Ракушка» холодный металл в моем кармане разогрелся, я, не задумываясь, аппарировала — наконец-то меня зовет моя счастливая сказка!
Но все оказалось не так, как я ожидала. У меня за плечами ужас последней битвы, орден Мерлина второй степени. Научно-исследовательская работа по серповидным светоухам, которых я обнаружила в Ирландии, множество поездок, множество открытий новых видов животных… Кстати, кизляка я так и не нашла, а жаль… Но чего-то мне все же не хватает.
У Гарри и Джинни, у Рона и Гермионы уже есть очаровательные дети (обе пары вместе уже почти четыре года — умница Гермиона настояла, чтобы две свадьбы были в один день.
Страница 2 из 3
