Фандом: Песнь Льда и Огня. Джон и Санса делят безверие и тишину Богорощи, словно хлеб за обеденным столом. Им комфортно в молчании, сидя плечом к плечу.
Добавить в моё избранное
7 мин, 50 сек 5854
Он ест как привык в Чёрном замке, быстро, почти дикарски, большими кусками и разбрасывая крошки, чем раз за разом зарабатывает осуждение сестры, но зачем манерничать, он же не на пиру? — У таких, как она, вряд ли можно требовать.
— А ты Король Севера, — упорствует та. — И приехал не время её потратить, а по делу. Хочет корону — пусть проявит участие. У нас на подходе Ходоки, в разгаре зима, мается разорённый Дозор, что-то замышляют Ланнистеры… Серьёзно, надо перечислять?
— Не надо, — великодушно разрешает Джон. Время превращается в огромный клубок пряжи, и он будто назад его отмотал до битвы при Винтерфелле, на второй заход слушает, как сестра предлагает собрать всё больше и больше войск, уверенная в правоте своей абсурдной затеи. Внутри кипит, словно суп варится над костром, но Джон не подаёт вида.
— В конце концов, предложи ей выйти за тебя замуж. — Санса отчего-то слишком сильно надавливает на нож и вилку, едва ли не с ненавистью, и несколько горошин, лежащих на самом краю тарелки, вылетают на стол.
Тишина, сопровождаемая тихим «тук» от овощей из ужина Сансы, почти осязаема.
— Санса, — терпеливо начинает Джон, на мгновение прикрывая глаза и делая глубокий вздох. — Я не Старк. Я всего лишь бастард. Это же просто смешно.
— Ты король! Ты такая же выгодная партия для неё, как и она для тебя! — Она, не находя слов, взмахивает столовыми приборами, и с ещё большей прытью начинает резать мясо. — Север выбрал тебя. Кто же остался из гранд-лордов? — По лицу пробегает тень притворного напряжения, морщинка между бровей, будто Санса силится припомнить. — Ах, ну да, верно, ты и Джейме Ланнистер. И наш дядя Эдмар, который уже женат. И кто-то из выводка Фреев, даже не хочу знать, кто. У неё нет выбора. Ну ещё… Теон Грейджой, Яра Грейджой или Эллария Сэнд.
— Я даже думать об этом не собираюсь. Нет, серьёзно, мы обсуждаем моё королевское будущее, выгодный брак?— как последний аргумент говорит Джон, потирая костяшками пальцев между бровями. — Может быть, Дейенерис приехала с мужем из Эссоса.
— Кто приезжает в Дорн со своим вином? — ядовито парирует Санса.
Она вдруг замолкает, словно переводя дыхание, уже тише и спокойнее бурчит:
— Ты как будто не знаешь, какое впечатление производишь…
Джон не может сдержать смешка. Взгляд голубых глаз, что он встречает, мог бы равняться удару той самой вилки, которую она сжимает в кулаке.
— Даже если ты того не захочешь, она узнает тебя получше, и… — Санса не договаривает, даже не глядит в его сторону.
И — что? Влюбится в него без памяти? Что за вздор. Но Джону не нужно читать мысли, чтобы понять её опасения: и тогда ты останешься с ней, с Дейенерис, а я в Винтерфелле, не будет больше леди Сансы Старк и белого волка Джона Сноу, правителей Севера.
Наивно, абсурдно само предположением о подобном, кому нужен бастард, пусть и надевший на себя корону Севера? Как и ему не нужен брак с особой, что грезит Железным Троном и требует всех преклонить колено немедля. Кроме того, он уже сросся с очевидным будущим, где правит на равных с Сансой, оберегает её (и прочь, прочь образы румянца на её щеках, пальцах, стряхивающих снег с его волос, он выдирает эти мысли будто сорняки). Она, конечно, справится и одна, но без него будет труднее, хотя в любом случае, это ведь продлилось бы недолго, скоро война, и…
Джон Сноу тоже не смотрит на Сансу Старк и кисло продолжает ковыряться в ужине.
Дейенерис Таргариен оставляет после себя ощущение зимы, холодной, неприветливой и своенравной. Зимы, что доставит много проблем, и после которой придётся восстанавливаться долгие годы. Они не договорились ни о помощи Северу, ни об общей стратегии, не расставили приоритеты между вопросами о Белых Ходоках и притязаниями на Железный трон.
Королева забрала у всех северян мечи, в том числе и Длинный Коготь, будто бы они пленники, а не гости, приехавшие с миром. Джон рад, что оставил Призрака Сансе, он не знает, как бы Дейенерис отреагировала на лютоволка. И что ещё важнее — как лютоволк на неё. Было бы неловко.
Джон ворочается на кровати в покоях, выделенных ему на Драконьем Камне, мрачном и тусклом замке с маленькими окнами, куда почти не проникает солнце. Лучина медленно тлеет, освещая крошечный клочок комнаты, тьма будто имеет свой вес, душит свет. Как Станнис жил в столь угнетающем месте все эти годы и не сошёл с ума? Хотя, может, как раз и сошёл. Как и все жившие здесь Таргариены.
Джону снится, что он — Призрак, лежит на кровати в покоях Сансы, смотрит, как та готовится ко сну, уже переодевшись, ходит по комнате и справляется с завязками на тёплой ночной сорочке. За окном воет ветер, сестра зябко ведёт плечами и хмуро глядит на улицу, будто силясь различить во тьме, как кружит снег.
Это всего лишь видение, частичка ненастоящего дома, но Джона преисполнят спокойствие. В Винтерфелле всё хорошо. У Сансы всё хорошо.
— А ты Король Севера, — упорствует та. — И приехал не время её потратить, а по делу. Хочет корону — пусть проявит участие. У нас на подходе Ходоки, в разгаре зима, мается разорённый Дозор, что-то замышляют Ланнистеры… Серьёзно, надо перечислять?
— Не надо, — великодушно разрешает Джон. Время превращается в огромный клубок пряжи, и он будто назад его отмотал до битвы при Винтерфелле, на второй заход слушает, как сестра предлагает собрать всё больше и больше войск, уверенная в правоте своей абсурдной затеи. Внутри кипит, словно суп варится над костром, но Джон не подаёт вида.
— В конце концов, предложи ей выйти за тебя замуж. — Санса отчего-то слишком сильно надавливает на нож и вилку, едва ли не с ненавистью, и несколько горошин, лежащих на самом краю тарелки, вылетают на стол.
Тишина, сопровождаемая тихим «тук» от овощей из ужина Сансы, почти осязаема.
— Санса, — терпеливо начинает Джон, на мгновение прикрывая глаза и делая глубокий вздох. — Я не Старк. Я всего лишь бастард. Это же просто смешно.
— Ты король! Ты такая же выгодная партия для неё, как и она для тебя! — Она, не находя слов, взмахивает столовыми приборами, и с ещё большей прытью начинает резать мясо. — Север выбрал тебя. Кто же остался из гранд-лордов? — По лицу пробегает тень притворного напряжения, морщинка между бровей, будто Санса силится припомнить. — Ах, ну да, верно, ты и Джейме Ланнистер. И наш дядя Эдмар, который уже женат. И кто-то из выводка Фреев, даже не хочу знать, кто. У неё нет выбора. Ну ещё… Теон Грейджой, Яра Грейджой или Эллария Сэнд.
— Я даже думать об этом не собираюсь. Нет, серьёзно, мы обсуждаем моё королевское будущее, выгодный брак?— как последний аргумент говорит Джон, потирая костяшками пальцев между бровями. — Может быть, Дейенерис приехала с мужем из Эссоса.
— Кто приезжает в Дорн со своим вином? — ядовито парирует Санса.
Она вдруг замолкает, словно переводя дыхание, уже тише и спокойнее бурчит:
— Ты как будто не знаешь, какое впечатление производишь…
Джон не может сдержать смешка. Взгляд голубых глаз, что он встречает, мог бы равняться удару той самой вилки, которую она сжимает в кулаке.
— Даже если ты того не захочешь, она узнает тебя получше, и… — Санса не договаривает, даже не глядит в его сторону.
И — что? Влюбится в него без памяти? Что за вздор. Но Джону не нужно читать мысли, чтобы понять её опасения: и тогда ты останешься с ней, с Дейенерис, а я в Винтерфелле, не будет больше леди Сансы Старк и белого волка Джона Сноу, правителей Севера.
Наивно, абсурдно само предположением о подобном, кому нужен бастард, пусть и надевший на себя корону Севера? Как и ему не нужен брак с особой, что грезит Железным Троном и требует всех преклонить колено немедля. Кроме того, он уже сросся с очевидным будущим, где правит на равных с Сансой, оберегает её (и прочь, прочь образы румянца на её щеках, пальцах, стряхивающих снег с его волос, он выдирает эти мысли будто сорняки). Она, конечно, справится и одна, но без него будет труднее, хотя в любом случае, это ведь продлилось бы недолго, скоро война, и…
Джон Сноу тоже не смотрит на Сансу Старк и кисло продолжает ковыряться в ужине.
Дейенерис Таргариен оставляет после себя ощущение зимы, холодной, неприветливой и своенравной. Зимы, что доставит много проблем, и после которой придётся восстанавливаться долгие годы. Они не договорились ни о помощи Северу, ни об общей стратегии, не расставили приоритеты между вопросами о Белых Ходоках и притязаниями на Железный трон.
Королева забрала у всех северян мечи, в том числе и Длинный Коготь, будто бы они пленники, а не гости, приехавшие с миром. Джон рад, что оставил Призрака Сансе, он не знает, как бы Дейенерис отреагировала на лютоволка. И что ещё важнее — как лютоволк на неё. Было бы неловко.
Джон ворочается на кровати в покоях, выделенных ему на Драконьем Камне, мрачном и тусклом замке с маленькими окнами, куда почти не проникает солнце. Лучина медленно тлеет, освещая крошечный клочок комнаты, тьма будто имеет свой вес, душит свет. Как Станнис жил в столь угнетающем месте все эти годы и не сошёл с ума? Хотя, может, как раз и сошёл. Как и все жившие здесь Таргариены.
Джону снится, что он — Призрак, лежит на кровати в покоях Сансы, смотрит, как та готовится ко сну, уже переодевшись, ходит по комнате и справляется с завязками на тёплой ночной сорочке. За окном воет ветер, сестра зябко ведёт плечами и хмуро глядит на улицу, будто силясь различить во тьме, как кружит снег.
Это всего лишь видение, частичка ненастоящего дома, но Джона преисполнят спокойствие. В Винтерфелле всё хорошо. У Сансы всё хорошо.
Страница 2 из 3
