Волшебники бывают

Ян ворвался к нему в кабинет, чем-то взбудораженный, но явно довольный.

— Есть! — с порога заорал он вместо приветствия. — Сработало! Второй найден!

Кевин вздохнул. Сразу по двум причинам. Бесцеремонность приятеля его всегда удручала, но бороться с ней было бесполезно — Ян искренне не понимал, что здесь такого. И было жаль погибшего ребенка, кем бы он не был — первого потеряшку они нашли три года назад, когда сработал сигнальный артефакт Гермеса. Мир праху твоему, Роберт Элиас Браун, он же Августус Руквуд, погибший вместе с приемными родителями при теракте в лондонском метро.

— Кто погиб? — тихо спросил он.

— Почему сразу погиб? Жив и здоров, что ему сделается. Магический выброс был, да такой силы, что у шефа поисковый артефакт со стены слетел. Вот прямо сейчас, с утра пораньше. Давай собирайся, посмотрим на это юное дарование. И сразу маячок ему подвесим, чтобы не искать его, паразита, по городам и весям. А то из этого вашего Хогвартса потом выцепить его будет проблематично, сам знаешь.

— Ян, — укоризненно сказал Кевин, — ты вообще-то о ребенке сейчас говоришь, а не о матёром преступнике. Выбирай выражения, пожалуйста.

— Если это тот, о ком я думаю, то матерый преступник рядом с ним — кроткий ангел небесный.

— Ему — кто бы это ни был — сейчас одиннадцать лет, не больше. И себя прошлого он не помнит. Не надо делать из мальчишки исчадие ада.

— Или из девчонки. Ты про Беллатрикс Лестрейндж не забыл? А она в списке наших потеряшек есть!

— Не забыл, — мрачно ответил Кевин. — Я искренне надеюсь, что новая жизнь для нее сложится удачнее прошлой.

— А прошлая жизнь у нее, бедняжки, была — не приведи господи какая страшная. Родилась в богатой и знатной семье, где ее любили и баловали, получила прекрасное образование, вышла замуж за того, кто готов был сдувать с нее пылинки — хотя, между нами, лучше бы он ее розгами порол каждую неделю для профилактики и пятью детьми обеспечил, чтобы на дурость времени не было. Кстати, судя по всему, она была безумной — в прямом смысле. Так что сейчас наверняка или в психиатрической клинике лечится, или на учете у психиатра стоит. Да черт с ней, собирайся.

— Куда?

— В Ковентри. Вернее, в один из его пригородов. Источник сигнала там, артефакт с точностью до метра работает.

Кевин почувствовал, что его сердце пропустило удар. В Ковентри был дом его семьи, погибшей при обстреле. Он никогда туда не возвращался. Не мог. Знал, что его младший брат выжил — но, по негласным правилам Отдела Потерянных душ, никогда не пытался его увидеть. И вот теперь, спустя почти семьдесят лет он окажется в родном городе…

— Ян, — глухо сказал он, — давай на пять минут заглянем в Ковентри.

— Все-таки решился? Давай. Время терпит.

Город за прошедшие десятилетия сильно изменился, чему Кевин втайне даже обрадовался. Квартал, где стоял когда-то дом его семьи, был полностью перестроен, и Кевин решил дойти до церкви Святого Михаила. Она была видна издалека — и Кевин с замиранием сердца обнаружил, что часть ее так и осталась полуразрушенной, как в ту страшную ночь. «Прости нас, господи!» — прочитал он надпись на стене. И вдруг услышал дребезжащий старческий голос:

— Брат! Кевин!

Он резко обернулся. На него смотрел старик, сидящий в кресле на колесиках. Не инвалидном — просто похожем на больничную каталку. Рядом со стариком, держа его за руку, стояла светловолосая девушка со смутно знакомым лицом.

— Простите, пожалуйста, — обратилась к нему девушка. — Дедушка не хотел вас обидеть. Он просто перепутал вас с одним человеком.

— Ничего страшного, мисс, — произнес Кевин. Старик в кресле смотрел на него, не отводя взгляд выцветших почти до белизны серых глаз и не мигая. Да он же слепой, вдруг понял Кевин. Слова девушки только подтвердили его догадку:

— Дедушка почти ничего не видит. И с памятью у него нелады. Он последнее время все твердит, что должен встретить своего брата. А тот погиб еще в 1940 году, вместе со всей дедушкиной семьей. Простите, пожалуйста.

— Ну что вы, мисс, — непослушными губами произнес Кевин. — Вам не за что просить прощения. Всего вам доброго.

— Прощай, Кевин, — произнес старик.

— Ну что ты, дедушка, это же просто прохожий, — наклонилась к нему внучка, поправляя наброшенный на ноги старика клетчатый плед. Теперь Кевин понял, почему её лицо показалось знакомым — девушка словно сошла со старой маминой фотографии. Ян потянул его за рукав.

— Нам пора, — тихо произнес он.

Мэтью проснулся от острого чувства тревоги. Чувство это заставило его буквально подскочить с лежанки, на которой он устроился отдохнуть. Судя по недовольному шипению котов, эта лежанка на заднем дворе под навесом, замаскированная какими-то вьющимися растениями, была их любимым местом отдыха. Но Старшая бросила на своих подопечных строгий взгляд — и они, возмущенно дергая хвостами, были вынуждены отступить.