Не свои

Глава 1

Он не пришел.

Какаши недоуменно смотрел на часы в кабинете. А руки перебирали, считали, раскладывали. Архивная комната — это пыльный, багровый сумрак, бойница под потолком и книги. Семьдесят лет бюрократии в ребрах рассохшихся стеллажей, архивные копии утерянных при нападении Пейна свитков и книг.

Наконец он не выдержал, распахнул дверь и вышел.

Вряд ли миссия, — думал он, вставая у окна коридоре, — да, вряд ли. В Конохе за стеклами охватил все безжалостный майский цвет, буйный, белый и переменчиво-теплый. Он бы сказал, — Какаши хмыкнул на свои мысли. Окно хотелось открыть, жаль, жирно и неаккуратно закрашенная ручка на раме не поддавалась. В щелях задул ветер.

Локтями упав на крохотный подоконник, Какаши закрыл глаза, подперев подбородок руками. Не думая ни про пыль, ни про белую шелуху краски на рукавах, сонливо мечтая о том, чтобы башня хокаге в его жизни осталась только как место раздачи миссий и смены патрульных АНБУ когда-то давно. Тот самый, красный левый угол у двери, где он провел сознательную часть юности.

Как же он не хотел становиться хокаге.

Какаши зевнул. Выпрямился и отряхнул рукава беспокойно и хмуро. Когда он закончил с бумагами, было около двух, и может не стоило ждать так долго. Он оглянулся вокруг, неосознанно ожидая поддержки. Может зайти за ним стоило, как в тот раз, на прошлой неделе, тем утром. Тогда еще дождь был. А потом еще что-то цвело по округе. Он ведь подумал об этом, и почему не зашел? Кохай, кажется, рад был… Он вообще рад был видеться чаще.

Он не скрывал, никогда, ведь Какаши почти что не приходил, пока он находился в больнице. Не мог, хоть и не слышал ни слова упрека за это. Заглядывал, когда было время, махая рукой из дверного проема, брал стул от стены. Говорил не то чтобы много, да и много расскажешь ли. О войне? — нет. О мире? От мира голова уже пухла.

«Это все эти игры с Цунаде»… — говорил он, устало закрыв глаза, и сгорбленно припадал на кровать.

«Я понимаю».

Шорох из-под плотного одеяла. Какаши брал болезненно-теплую руку в свою.

«Вы так устали».

Тензо не злился.

Через пять месяцев после нежданного возвращения, его наконец отпустили. Он вышел из здания, нервно застегивая под горлом ворот светло-бежевого плаща, и Какаши, крепко прижав Тензо к себе за плечи, наконец-то почувствовал облегчение.

— Я, похоже, промерз до костей, — он усмехался, выпутываясь из его рук и жмурясь на теплое майское солнце, ласково гладящее по голове.

— Конечно, — сбивчиво говорил он, отдавая Какаши справку о выписке и чуть расслабляясь, — я здоров только формально. Но теперь мне хотя бы можно вернуться домой. И даже работать. Понемногу.

— А твой…? — Какаши мотнул головой, вспомнив, что на себе не показывают, когда потянулся к левому уху. Тензо робко почесал висок кончиками пальцев.

— Извини.

— Нет-нет, ничего, — он вздрогнул, широко раскрывая глаза, и поднял руки в каком-то утешающем жесте. — Они говорят: не все сразу.

И улыбнулся, поежившись с легкого ветра в неровно выстриженный затылок.

Это было две недели назад.

Дверь не поддавалась — подергав за ручку, Какаши снова попробовал постучать, разнося гулкий звук по пустой лестничной клетке. И все-таки было заперто изнутри.

— Это я, открой.

Его голос грохнул о стены короткого коридора, затихая где-то снаружи. Какаши прислушался. На перилах нагретого солнцем балкона, чивкая, прыгали воробьи. Он вздохнул и, сунув руку за спину, в подсумок, решил, что выбора нет. На его дне, где-то под книжкой и рабочими свитками, он наконец нащупал и вытащил ключ, вернее его деревянную копию, когда-то давно отломленную у Тензо от пальца. Без разрешения. Какаши виновато закусил нижнюю губу по маской, не решаясь признаться, зачем это сделал. В ту ночь Тензо был сильно пьян.

Как и предполагалось, дубликат протолкнул оставленный в скважине ключ, звонко стукнувший об пол за дверью.

Он не заметил тогда.

Закрыв дверь и не разуваясь, Какаши вошел, смотря на серое, тихое запустение. Многие вещи исчезли: в ящиках — он заглянул в парочку — ничего, даже пыли, вместо света в прихожей только черный плафон и пустой щелчок выключателя. Он хмуро двинулся к запертой спальне, обходя пустоту вместо низенького стола посреди большой комнаты. Да, здесь все было готово. «К побегу», — он отогнал эту мысль, входя.

Если бы он пришел раньше, то знал бы. Например, утром, как и хотел. Но почему-то не сделал. Тензо был тут и, кажется, никуда не собирался бежать; спал, свернувшись, одетым, подобрав к животу босые, похоже, замерзшие ноги. Но стоило сделать шаг в комнату, он буквально за доли секунды очнулся и сел, вынуждая Какаши отпрянуть.

— Свои.

С его руки насмерть сорвался кунай, который Какаши тут же поймал на лету. Тензо непонимающе-сонно посмотрел на него, провел рукою по волосам.