Хелен всегда нравился Глории. Несмотря на то, что он был на год старше, девушка частенько пыталась выгородить его от насмешек. Но вот однажды случилась известная всем история с часами, которые подкинули в сумку парня. Глория узнаёт об этом и снова пытается его спасти. Но потом Хелен решается всем мстить, и Глория стала одной из его жертв… Ну почти его жертвой…
Добавить в моё избранное
140 мин, 33 сек 20301
Кузина вздрогнула, и я сказала:
— Просто пойми, ребёнку не всё дозволено. Ты не должна трогать мои вещи без спроса.
— Но ты мне даже со спросом не разрешаешь смотреть его фотографии! — воскликнула девочка, пряча своё лицо в ладонях, будто намекая на то, что она пытается заплакать от обиды.
— Ну значит это тебе смотреть нельзя, — пожала плечами я, наблюдая за реакцией девочки. А реакция была нулевая. — Знаешь, в твои четыре годика я рисовала картинки и дарила маме. У неё даже сохранились эти рисунки. Хочешь посмотреть?
— Хочу, — заинтересованный взгляд серых глаз устремился в мою сторону и стал жадно поедать меня. — А это можно?
— Вот это — можно, — рассмеялась я и подхватила малышку на руки, направляясь в пока что мамину комнату.
Следующие полтора часа мы с Аврилой рассматривали мои нелепые рисунки. Надо же, я и сама забыла, насколько это было увлекательным занятием! Я часто ходила на занятия к своей старшей сестре, которая позже переехала в другое место, и мы с пользой проводили за рисованием минимум три часа. Помню, как впервые Джелин показала мне, как надо рисовать цветок, и я нарисовала что-то больше похожее на… Я даже сравнить не могла. На тот момент мне было три года. Джелин очень любила проводить время за рисованием. Хоть портреты она рисовала не очень, натюрморты были восхитительны! Я часто складывала на столе кучу фруктов, а затем смотрела на сестру, которая умело, создавала лёгкие штрихи на белом листе бумаги.
— А ты красиво рисуешь, — улыбнулась Аврила, смотря на, так называемый, портрет мамы, созданный мною в семь лет.
— Рисовала, — усмехаясь, исправила я её. — Сейчас я не рисую.
— Почему? — искренне удивилась Аврила, смотря на цветной рисунок.
— Просто не хочу, — рассмеялась я, рассматривая заинтересованное личико малышки. — Со временем просто не хватает времени на такие занятия. Я хочу в школу, готовлю домашнюю работу. А в свободное время гуляю с Эммой или учу китайский.
— Вместо китайского лучше бы рисовала, — сморщилась Аврила, чем рассмешила меня.
— Я стала заниматься тем, что мне нравится. Китайский мне интересен.
— Ты всегда любила то, что нравилось тебе. Как ты так делаешь? Моя мама любит, когда я рисую. Она не любит, когда я пробую что-то интересное мне.
— Я делаю то, что мне интересно. Мне тоже говорили, чтобы я рисовала. Но мне всегда нравилось то, что меня не заставляли делать. В школе мы учим французский язык, и он мне не интересен, несмотря на то, что такой же незнакомый мне, как и китайский. Но его нас заставляют учить, а к другому языку я проявляю интерес и влечение. Мне самой интересно его учить.
— И тебе никто ничего не говорит?
— Ранее говорили, что это бред, мол, зачем мне этот язык? Во Францию я смогу слетать, когда вырасту. Мама считала, что я, как и многие девушки, хочу слетать в Париж, — город любви и романтики — но на самом деле я никакого интереса к нему не проявляю. Для меня это обычный город с обычными достопримечательностями. Если мы захотим, сможем такую же и в Нью-Йорке выстроить. И тогда наша Америка ничем не отличится от Франции.
Вечером пришла мама и объявила, что вышла в отпуск. Мы с Аврилой заулыбались, и малышка кинулась рассказывать маме о том, как мы провели время. Весь рассказ я слушала в дверном проёме и постоянно хихикала в кулак. Лицо малышки выглядело настолько потрясённым, что мне аж захотелось с ней пообщаться больше. Жаль, что завтра в школу. Эх, сомневаюсь, что после неё у меня будет время на Аврилу. А теперь мне так хочется с ней пообщаться. Оказывается, с ней очень интересно, стоит только привлечь её внимание.
Пока девчушка рассказывала, мама задремала. Я накрыла её тёплым пледом и вместе с Аврилой направилась к себе. Спать она должна была со мной, в принципе, где всегда и спит, когда наведывается к нам в гости. Мы приняли душ и сразу же прыгнули на мою постель, пытаясь не издавать лишних звуков, чтобы не разбудить маму. Девочка стала увлечённо слушать мои истории из жизни, то хихикая, то вздыхая. Любая её реакция вызывала у меня улыбку. Это выглядело забавно на личике маленькой четырёхлетней девочки. Она сжимала край своего одеяла маленькими ладошками, постоянно сминая его. И вот я дошла до истории с Амелией. Только я начала заканчивать с планом девушки, как заметила слёзы в глазах кузины.
— Эй, ты чего? — тихо спросила я, заглядывая в её лицо, которое она постепенно опускала.
С её стороны послышались всхлипы, и я стала реально переживать. Что случилось? Может живот болит или голова? Может что-то не так? Но что? Может я её обидела или не то сказала?
— Аврила, что случилось? — я подняла её лицо, вглядываясь в глаза.
— Почему люди сейчас такие злые? — тихо спросила, почти прошептала она.
— Ну-у-у… — я совсем не ожидала такого вопроса от девочки. Глядя на неё, можно ждать вопросы в духе «откуда берутся дети?» и«когда придёт Санта Клаус?».
— Просто пойми, ребёнку не всё дозволено. Ты не должна трогать мои вещи без спроса.
— Но ты мне даже со спросом не разрешаешь смотреть его фотографии! — воскликнула девочка, пряча своё лицо в ладонях, будто намекая на то, что она пытается заплакать от обиды.
— Ну значит это тебе смотреть нельзя, — пожала плечами я, наблюдая за реакцией девочки. А реакция была нулевая. — Знаешь, в твои четыре годика я рисовала картинки и дарила маме. У неё даже сохранились эти рисунки. Хочешь посмотреть?
— Хочу, — заинтересованный взгляд серых глаз устремился в мою сторону и стал жадно поедать меня. — А это можно?
— Вот это — можно, — рассмеялась я и подхватила малышку на руки, направляясь в пока что мамину комнату.
Следующие полтора часа мы с Аврилой рассматривали мои нелепые рисунки. Надо же, я и сама забыла, насколько это было увлекательным занятием! Я часто ходила на занятия к своей старшей сестре, которая позже переехала в другое место, и мы с пользой проводили за рисованием минимум три часа. Помню, как впервые Джелин показала мне, как надо рисовать цветок, и я нарисовала что-то больше похожее на… Я даже сравнить не могла. На тот момент мне было три года. Джелин очень любила проводить время за рисованием. Хоть портреты она рисовала не очень, натюрморты были восхитительны! Я часто складывала на столе кучу фруктов, а затем смотрела на сестру, которая умело, создавала лёгкие штрихи на белом листе бумаги.
— А ты красиво рисуешь, — улыбнулась Аврила, смотря на, так называемый, портрет мамы, созданный мною в семь лет.
— Рисовала, — усмехаясь, исправила я её. — Сейчас я не рисую.
— Почему? — искренне удивилась Аврила, смотря на цветной рисунок.
— Просто не хочу, — рассмеялась я, рассматривая заинтересованное личико малышки. — Со временем просто не хватает времени на такие занятия. Я хочу в школу, готовлю домашнюю работу. А в свободное время гуляю с Эммой или учу китайский.
— Вместо китайского лучше бы рисовала, — сморщилась Аврила, чем рассмешила меня.
— Я стала заниматься тем, что мне нравится. Китайский мне интересен.
— Ты всегда любила то, что нравилось тебе. Как ты так делаешь? Моя мама любит, когда я рисую. Она не любит, когда я пробую что-то интересное мне.
— Я делаю то, что мне интересно. Мне тоже говорили, чтобы я рисовала. Но мне всегда нравилось то, что меня не заставляли делать. В школе мы учим французский язык, и он мне не интересен, несмотря на то, что такой же незнакомый мне, как и китайский. Но его нас заставляют учить, а к другому языку я проявляю интерес и влечение. Мне самой интересно его учить.
— И тебе никто ничего не говорит?
— Ранее говорили, что это бред, мол, зачем мне этот язык? Во Францию я смогу слетать, когда вырасту. Мама считала, что я, как и многие девушки, хочу слетать в Париж, — город любви и романтики — но на самом деле я никакого интереса к нему не проявляю. Для меня это обычный город с обычными достопримечательностями. Если мы захотим, сможем такую же и в Нью-Йорке выстроить. И тогда наша Америка ничем не отличится от Франции.
Вечером пришла мама и объявила, что вышла в отпуск. Мы с Аврилой заулыбались, и малышка кинулась рассказывать маме о том, как мы провели время. Весь рассказ я слушала в дверном проёме и постоянно хихикала в кулак. Лицо малышки выглядело настолько потрясённым, что мне аж захотелось с ней пообщаться больше. Жаль, что завтра в школу. Эх, сомневаюсь, что после неё у меня будет время на Аврилу. А теперь мне так хочется с ней пообщаться. Оказывается, с ней очень интересно, стоит только привлечь её внимание.
Пока девчушка рассказывала, мама задремала. Я накрыла её тёплым пледом и вместе с Аврилой направилась к себе. Спать она должна была со мной, в принципе, где всегда и спит, когда наведывается к нам в гости. Мы приняли душ и сразу же прыгнули на мою постель, пытаясь не издавать лишних звуков, чтобы не разбудить маму. Девочка стала увлечённо слушать мои истории из жизни, то хихикая, то вздыхая. Любая её реакция вызывала у меня улыбку. Это выглядело забавно на личике маленькой четырёхлетней девочки. Она сжимала край своего одеяла маленькими ладошками, постоянно сминая его. И вот я дошла до истории с Амелией. Только я начала заканчивать с планом девушки, как заметила слёзы в глазах кузины.
— Эй, ты чего? — тихо спросила я, заглядывая в её лицо, которое она постепенно опускала.
С её стороны послышались всхлипы, и я стала реально переживать. Что случилось? Может живот болит или голова? Может что-то не так? Но что? Может я её обидела или не то сказала?
— Аврила, что случилось? — я подняла её лицо, вглядываясь в глаза.
— Почему люди сейчас такие злые? — тихо спросила, почти прошептала она.
— Ну-у-у… — я совсем не ожидала такого вопроса от девочки. Глядя на неё, можно ждать вопросы в духе «откуда берутся дети?» и«когда придёт Санта Клаус?».
Страница 17 из 38
