Хелен всегда нравился Глории. Несмотря на то, что он был на год старше, девушка частенько пыталась выгородить его от насмешек. Но вот однажды случилась известная всем история с часами, которые подкинули в сумку парня. Глория узнаёт об этом и снова пытается его спасти. Но потом Хелен решается всем мстить, и Глория стала одной из его жертв… Ну почти его жертвой…
Добавить в моё избранное
140 мин, 33 сек 20318
Осмотрев улицу и осознав, что в безопасности, я снова побежала. Беги, Глория! Беги!
Через какое-то время я почувствовала острую боль в боку, хотела остановиться, но нет. Я должна бежать! Сжав зубы со всей силы, я продолжила бежать, постоянно оглядываясь. Было ещё рано, люди только-только вставали и собирались кто куда.
И вот я достигла своей цели. Городское кладбище. Я остановилась у входа и сжала лямки рюкзака. Так стыдно…
Я сделала шаг вперёд и оказалась в новом доме моих родных. Кошмар. Сглотнув тугой ком в горле, я стала медленно идти вглубь. Так страшно, стыдно. Ведь все оказались тут только из-за меня. Почему всё произошло именно так? Почему все погибли в этой истории? Почему я стала эпицентром этого кошмара?! Всё было так хорошо…
И вот я увидела перед собой новое надгробие. Стыд, накатившийся на меня с новой силой, не дал подойти ближе. В глазах помутнело от слёз, руки задрожали. Я медленно приблизилась к могиле, так же медленно садясь рядом. По щеке пробежала горячая слеза, после чего упала на снег, заставляя его растаять. Я сжала зубы от боли, обнимая могилу. Я не контролировала свои действия, слова. Мне было стыдно. Стыдно перед всеми.
— Мамочка… Мамуля… Прости меня… — плакала я, сильнее прижимаясь к камню. — Я такая дура… Мамочка-а-а-а!… Пож-жалуйста… Прос-сти меня, мамуля… Любимая… Умоляю-у-у-у! — мною овладела истерика, я впилась ногтями в могилу, было больно не физически, а душевно. — Ты всегда… Всегда меня та-ак любила… А я так эгоистично… Эгоистично поступила… Прости, прости, прости, мама!
Конечно, камень, обычный камень с фотографией и именем мамы не заменит мне настоящую мать, не скажет ничего более, не обнимет в трудную минуту, не даст совет. Почему я не ценила это раньше?! Умоляю, верните всё на место, я исправлюсь! Умоляю…
Продолжая громко всхлипывать, я встала с земли и стала утирать слёзы, постоянно чувствуя стук сердца. Так больно!
Последний раз, взглянув на могилу и положив на плиту букет ромашек, я собралась с силами и побежала к другой могиле. Она не стояла настолько далеко. Она была рядом. Как и мама.
— Я тут, пап… — я буквально упала на колени перед папиным камнем, виновато разглядывая фото. А недавно он был рядом… — Да, это твоя непутевая дочь, которая всех вас погубила… Я тут, папа… — снова мутно. — П-папуль… Прости меня… Если бы… Если бы я думала о других, а не о себе!… Я всячески пыталась привлечь внимание того… Кто убил всех… Он убил ма-аму… Вен-нди.… И Майка то-оже… он все-ех убил-л…
— Лори… — я резко выпрямилась, раскрыв глаза, и обернулась. Я увидела Эмму, она стояла растрепанная и испуганная. — Л-лори…
— Эмма! — я зажала подругу в объятиях, начиная по новому реветь. — Ах-ха-ха…
— Ну… Не плачь, Лори, они не заберут тебя туда, — уверенно сказала подруга, размешивая сахар в кружке чая. — Я этому случиться не позволю.
— Спасибо, Эм, — выдохнула прерывисто я. — Это всё равно случится, — я сделала глоток чая. Горячая жидкость стала приятно согревать горло. — Я ещё несовершеннолетний человек, только на следующий год я смогу быть самостоятельной.
— Да ну не верю! — как-то неуверенно улыбнулась подруга, сжимая в руках край свитера. Она опустила голову, видимо собираясь с мыслями, а потом резко вскочила со стула и опустила руки на мои плечи. Глаза стали широкими, дыхание участилось. — Лори, я тебя знаю не год, и не два, ты никогда не опускала руки! Сколько лет ты пыталась покорить сердце Отиса?! Сколько?! Много, я и сама знаю, еще, будучи ребенком, ты неровно к нему дышала! Альбом помнишь? Помнишь! — я опустила голову, но Эмма тряхнула меня за плечи, заставляя вновь посмотреть на неё. — Не опускай голову! Я ведь правду говорю! Тебе шёл вид уверенной, немного стеснительной школьницы. Хоть ты и не всегда поступала правильно, но была доброй и думала о других.
— Никого не осталось в живых, Эмма, — нахмурилась я. — Маму убили, папа тоже умер, Венди с Майком жестоко расчленили. О ком мне думать?
— А я? Твоя подруга ещё жива, я не дам тебе умереть морально и опустить руки. Ты сильная, тебе не подходит роль пессимистки и пофигистки! Лори, — подруга улыбнулась, хотя в глазах блестели слёзы. — подруга, я буду рядом, я помогу тебе, хоть и умру, но я не дам тебе сломаться! Ты сильная, Глория, так борись за свою жизнь!
Эмма заревела, прижимая меня к себе. Я с раскрытыми глазами слушала рыдания подруги, осознавая правдивость её слов. Прикрыв глаза, я обняла подругу в ответ. Я справлюсь. Я не сломаюсь. Я сломаю его.
— Мы должны.… Нет, мы обязаны сдать его в полицию! — сквозь слёзы улыбнулась Эмма, сжимая мою руку.
— Ты сумасшедшая! — воскликнула я, начиная трясти её за плечи. Эмма только улыбнулась. — Ты точно свихнулась, он же маньяк, Эмма!
Через какое-то время я почувствовала острую боль в боку, хотела остановиться, но нет. Я должна бежать! Сжав зубы со всей силы, я продолжила бежать, постоянно оглядываясь. Было ещё рано, люди только-только вставали и собирались кто куда.
И вот я достигла своей цели. Городское кладбище. Я остановилась у входа и сжала лямки рюкзака. Так стыдно…
Я сделала шаг вперёд и оказалась в новом доме моих родных. Кошмар. Сглотнув тугой ком в горле, я стала медленно идти вглубь. Так страшно, стыдно. Ведь все оказались тут только из-за меня. Почему всё произошло именно так? Почему все погибли в этой истории? Почему я стала эпицентром этого кошмара?! Всё было так хорошо…
И вот я увидела перед собой новое надгробие. Стыд, накатившийся на меня с новой силой, не дал подойти ближе. В глазах помутнело от слёз, руки задрожали. Я медленно приблизилась к могиле, так же медленно садясь рядом. По щеке пробежала горячая слеза, после чего упала на снег, заставляя его растаять. Я сжала зубы от боли, обнимая могилу. Я не контролировала свои действия, слова. Мне было стыдно. Стыдно перед всеми.
— Мамочка… Мамуля… Прости меня… — плакала я, сильнее прижимаясь к камню. — Я такая дура… Мамочка-а-а-а!… Пож-жалуйста… Прос-сти меня, мамуля… Любимая… Умоляю-у-у-у! — мною овладела истерика, я впилась ногтями в могилу, было больно не физически, а душевно. — Ты всегда… Всегда меня та-ак любила… А я так эгоистично… Эгоистично поступила… Прости, прости, прости, мама!
Конечно, камень, обычный камень с фотографией и именем мамы не заменит мне настоящую мать, не скажет ничего более, не обнимет в трудную минуту, не даст совет. Почему я не ценила это раньше?! Умоляю, верните всё на место, я исправлюсь! Умоляю…
Продолжая громко всхлипывать, я встала с земли и стала утирать слёзы, постоянно чувствуя стук сердца. Так больно!
Последний раз, взглянув на могилу и положив на плиту букет ромашек, я собралась с силами и побежала к другой могиле. Она не стояла настолько далеко. Она была рядом. Как и мама.
— Я тут, пап… — я буквально упала на колени перед папиным камнем, виновато разглядывая фото. А недавно он был рядом… — Да, это твоя непутевая дочь, которая всех вас погубила… Я тут, папа… — снова мутно. — П-папуль… Прости меня… Если бы… Если бы я думала о других, а не о себе!… Я всячески пыталась привлечь внимание того… Кто убил всех… Он убил ма-аму… Вен-нди.… И Майка то-оже… он все-ех убил-л…
— Лори… — я резко выпрямилась, раскрыв глаза, и обернулась. Я увидела Эмму, она стояла растрепанная и испуганная. — Л-лори…
— Эмма! — я зажала подругу в объятиях, начиная по новому реветь. — Ах-ха-ха…
— Ну… Не плачь, Лори, они не заберут тебя туда, — уверенно сказала подруга, размешивая сахар в кружке чая. — Я этому случиться не позволю.
— Спасибо, Эм, — выдохнула прерывисто я. — Это всё равно случится, — я сделала глоток чая. Горячая жидкость стала приятно согревать горло. — Я ещё несовершеннолетний человек, только на следующий год я смогу быть самостоятельной.
— Да ну не верю! — как-то неуверенно улыбнулась подруга, сжимая в руках край свитера. Она опустила голову, видимо собираясь с мыслями, а потом резко вскочила со стула и опустила руки на мои плечи. Глаза стали широкими, дыхание участилось. — Лори, я тебя знаю не год, и не два, ты никогда не опускала руки! Сколько лет ты пыталась покорить сердце Отиса?! Сколько?! Много, я и сама знаю, еще, будучи ребенком, ты неровно к нему дышала! Альбом помнишь? Помнишь! — я опустила голову, но Эмма тряхнула меня за плечи, заставляя вновь посмотреть на неё. — Не опускай голову! Я ведь правду говорю! Тебе шёл вид уверенной, немного стеснительной школьницы. Хоть ты и не всегда поступала правильно, но была доброй и думала о других.
— Никого не осталось в живых, Эмма, — нахмурилась я. — Маму убили, папа тоже умер, Венди с Майком жестоко расчленили. О ком мне думать?
— А я? Твоя подруга ещё жива, я не дам тебе умереть морально и опустить руки. Ты сильная, тебе не подходит роль пессимистки и пофигистки! Лори, — подруга улыбнулась, хотя в глазах блестели слёзы. — подруга, я буду рядом, я помогу тебе, хоть и умру, но я не дам тебе сломаться! Ты сильная, Глория, так борись за свою жизнь!
Эмма заревела, прижимая меня к себе. Я с раскрытыми глазами слушала рыдания подруги, осознавая правдивость её слов. Прикрыв глаза, я обняла подругу в ответ. Я справлюсь. Я не сломаюсь. Я сломаю его.
Глава 22. Нежеланная жертва
— И что ты собираешься сделать? — изумленно спросила я, разглядывая зареванное лицо подруги.— Мы должны.… Нет, мы обязаны сдать его в полицию! — сквозь слёзы улыбнулась Эмма, сжимая мою руку.
— Ты сумасшедшая! — воскликнула я, начиная трясти её за плечи. Эмма только улыбнулась. — Ты точно свихнулась, он же маньяк, Эмма!
Страница 34 из 38
