Фандом: Гарри Поттер. В бескрайнем море ненависти и разочарования выжить почти невозможно — и каждый цепляется за какой-то кусочек души, который ещё не тронут этой ржавчиной. У кого-то таким спасительным якорем становится долг, у кого-то преданность друзьям, у кого-то попытка исправить собственные ошибки. И за этот последний осколок не жаль и погибнуть — на войне как на войне. Однако на любой войне нужны союзники — а жизнь, как завзятый шулер, порой выбрасывает такие комбинации, что разобраться, кто оказался рядом, совсем непросто. Даже если ты сам вполне опытный игрок. Братья Лестрейндж и Северус Снейп, семикурсник Невилл Лонгботтом и его друзья и недруги — и один Хогвартс на всех, ставший внезапно слишком тесным.
Добавить в моё избранное
244 мин, 1 сек 17029
Ханна придвинулась, протянула руку и успокаивающе сжала его запястье.
Тепло её пальцев пустило по спине мурашки, и Невилл на время забыл обо всём, просто глядя Ханне в глаза — неловкое, сладкое оцепенение. Она вдруг подалась чуть вперёд, он повторил её движение, и Ханна потянула его руку на себя — и коснулась ею своего лица. Они смотрели и смотрели, не двигаясь и боясь сморгнуть — единственная мысль, которая сейчас осталась в голове Невилла, была о том, что он никогда прежде почему-то не замечал, что глаза Ханны в точности такого же цвета, как скорлупки молоденького, ещё не до конца созревшего лесного ореха.
А потом он придвинулся к ней и, наконец-то, поцеловал, — неумело и горячо. Их зубы стукнулись друг о друга, они рассмеялись, но поцелуя не прервали, и Ханна пересела к нему на колени и обняла руками за шею. Невилл зажмурился, ощущая кожей её дыхание, и бережно погладил ладонью узкую тёплую спину.
— Ханна…
— Ой, простите, — внезапно послышалось от дверей, и они, вздрогнув, разом обернулись. На пороге стояли покрасневшие от смущения Джинни и Парвати, а за ними маячила белокурая Лайза Турпин — и весело улыбалась.
— Мы не знали, что тут кто-то есть, — смешавшись, пробормотала Парвати.
Ханна, пылая пунцовым румянцем, неловко слезла с колен Невилла, и он, чтобы хоть как-то переключить всеобщее внимание, выпалил:
— У меня есть важные новости. Надо бы всех собрать, и я расскажу.
— Соберём, — кивнула Турпин, вынимая из кармана монету с наложенными на неё Протеевыми чарами.
— Правда, Невилл, прости! — умоляюще прошептала Джинни, подойдя поближе. Донельзя смущённая Ханна, пробормотав что-то невнятное, отошла и принялась возиться в том углу, где обычно варила целебные зелья.
— Ничего, — вздохнул он. — Я понимаю, что вы случайно… мы просто…
— Оставь человека в покое, — решительно бросила Лайза в сторону Джинни, придвинула себе стул и деловито обратилась к Невиллу: — Так что там у тебя за новость? Хотя бы в двух словах — плохая или хорошая?
— Странная, — с радостью переключился он на куда более понятную ему тему. — Я даже не знаю, что думать. И хочу обсудить с вами.
Весь день Родольфус не мог отделаться от ощущения, что за завтраком что-то упустил. Это «что-то» ускользало от внимания, не находилось и царапало неприятным оттенком оставленного за спиной недоделанного дела или какой-то пропущенной мелочи, скрывающей за собой нечто более важное. Он мысленно прокручивал произошедшее так и сяк, но никак не мог ни за что уцепиться — это раздражало и выбивало из колеи. В конце концов он пришёл к выводу, что дело было в визите Снейпа — нет, повод не вызывал удивления, всё было резонно, но уж больно внимательно тот осматривал все углы помещения. А ведь прежде никогда не интересовался рабастановой коллекцией.
Что он искал?
По возращении Родольфус не пошёл к себе, а вновь напросился к Рабастану — рюмка-другая с дороги не вызвала бы у того удивления, а любимый кальвадос водился у обоих. Пока младший брат снимал мантию и суетился с посудой, Родольфус ещё раз оглядел комнату.
Всё как всегда, все предметы на месте. Тогда почему его всё ещё не отпускает невнятное беспокойство?
Улучив момент, когда Рабастан скрылся за дверью спальни, Родольфус быстро поднялся с кресла и шагнул в дальний от входной двери угол — к массивной подставке с укреплённой в ней старинной алебардой. Широкое полукружье было обращено к входной двери и благородно поблёскивало.
Родольфус щёлкнул ногтем по краю лезвия и тихонько шепнул заклятие — отполированный металл ненадолго затуманился, а после стал похож на серебристую поверхность Омута памяти. Ещё спустя миг в нём отразилось подрагивающее желваками хмурое лицо директора, потом мелькнули размытые движения двух фигур — Родольфус узнал себя и брата, выходящих за дверь, но больше никто не появился. Родольфус уже собрался вновь дотронуться до края зачарованной вещи, чтобы вернуть ей первоначальный вид, но тут неясная картинка вновь поменялась — из спальни осторожно вышел ещё один человек и стал озираться по сторонам.
Вон оно что. Мистер Лонгботтом собственной персоной — не надо быть ясновидящим, чтобы догадаться, зачем он тут появился. Да, Рабастану точно надо поставить напоминание о том, чтобы закрывал двери как следует. Видимо, мальчишка пришёл заранее, потом появление Родольфуса его спугнуло, и он спрятался… а потом появился Снейп. Лестрейндж-старший мог бы поклясться, что тема с клубом просто удачно подвернулась — директор явно примчался проверять, не попался ли горе-шпион в руки хозяев помещения.
То есть он знал. Опять знал о происходящем больше других, и пришёл убедиться, что Лонгботтом остался незамеченным. Более того, даже понял, что тот выбрал вполне безопасное место, раз покинул комнату так спокойно. Как?
А ещё это значит, что Лонгботтом мог услышать многое из того, что ему совершенно не предназначалось.
Тепло её пальцев пустило по спине мурашки, и Невилл на время забыл обо всём, просто глядя Ханне в глаза — неловкое, сладкое оцепенение. Она вдруг подалась чуть вперёд, он повторил её движение, и Ханна потянула его руку на себя — и коснулась ею своего лица. Они смотрели и смотрели, не двигаясь и боясь сморгнуть — единственная мысль, которая сейчас осталась в голове Невилла, была о том, что он никогда прежде почему-то не замечал, что глаза Ханны в точности такого же цвета, как скорлупки молоденького, ещё не до конца созревшего лесного ореха.
А потом он придвинулся к ней и, наконец-то, поцеловал, — неумело и горячо. Их зубы стукнулись друг о друга, они рассмеялись, но поцелуя не прервали, и Ханна пересела к нему на колени и обняла руками за шею. Невилл зажмурился, ощущая кожей её дыхание, и бережно погладил ладонью узкую тёплую спину.
— Ханна…
— Ой, простите, — внезапно послышалось от дверей, и они, вздрогнув, разом обернулись. На пороге стояли покрасневшие от смущения Джинни и Парвати, а за ними маячила белокурая Лайза Турпин — и весело улыбалась.
— Мы не знали, что тут кто-то есть, — смешавшись, пробормотала Парвати.
Ханна, пылая пунцовым румянцем, неловко слезла с колен Невилла, и он, чтобы хоть как-то переключить всеобщее внимание, выпалил:
— У меня есть важные новости. Надо бы всех собрать, и я расскажу.
— Соберём, — кивнула Турпин, вынимая из кармана монету с наложенными на неё Протеевыми чарами.
— Правда, Невилл, прости! — умоляюще прошептала Джинни, подойдя поближе. Донельзя смущённая Ханна, пробормотав что-то невнятное, отошла и принялась возиться в том углу, где обычно варила целебные зелья.
— Ничего, — вздохнул он. — Я понимаю, что вы случайно… мы просто…
— Оставь человека в покое, — решительно бросила Лайза в сторону Джинни, придвинула себе стул и деловито обратилась к Невиллу: — Так что там у тебя за новость? Хотя бы в двух словах — плохая или хорошая?
— Странная, — с радостью переключился он на куда более понятную ему тему. — Я даже не знаю, что думать. И хочу обсудить с вами.
Весь день Родольфус не мог отделаться от ощущения, что за завтраком что-то упустил. Это «что-то» ускользало от внимания, не находилось и царапало неприятным оттенком оставленного за спиной недоделанного дела или какой-то пропущенной мелочи, скрывающей за собой нечто более важное. Он мысленно прокручивал произошедшее так и сяк, но никак не мог ни за что уцепиться — это раздражало и выбивало из колеи. В конце концов он пришёл к выводу, что дело было в визите Снейпа — нет, повод не вызывал удивления, всё было резонно, но уж больно внимательно тот осматривал все углы помещения. А ведь прежде никогда не интересовался рабастановой коллекцией.
Что он искал?
По возращении Родольфус не пошёл к себе, а вновь напросился к Рабастану — рюмка-другая с дороги не вызвала бы у того удивления, а любимый кальвадос водился у обоих. Пока младший брат снимал мантию и суетился с посудой, Родольфус ещё раз оглядел комнату.
Всё как всегда, все предметы на месте. Тогда почему его всё ещё не отпускает невнятное беспокойство?
Улучив момент, когда Рабастан скрылся за дверью спальни, Родольфус быстро поднялся с кресла и шагнул в дальний от входной двери угол — к массивной подставке с укреплённой в ней старинной алебардой. Широкое полукружье было обращено к входной двери и благородно поблёскивало.
Родольфус щёлкнул ногтем по краю лезвия и тихонько шепнул заклятие — отполированный металл ненадолго затуманился, а после стал похож на серебристую поверхность Омута памяти. Ещё спустя миг в нём отразилось подрагивающее желваками хмурое лицо директора, потом мелькнули размытые движения двух фигур — Родольфус узнал себя и брата, выходящих за дверь, но больше никто не появился. Родольфус уже собрался вновь дотронуться до края зачарованной вещи, чтобы вернуть ей первоначальный вид, но тут неясная картинка вновь поменялась — из спальни осторожно вышел ещё один человек и стал озираться по сторонам.
Вон оно что. Мистер Лонгботтом собственной персоной — не надо быть ясновидящим, чтобы догадаться, зачем он тут появился. Да, Рабастану точно надо поставить напоминание о том, чтобы закрывал двери как следует. Видимо, мальчишка пришёл заранее, потом появление Родольфуса его спугнуло, и он спрятался… а потом появился Снейп. Лестрейндж-старший мог бы поклясться, что тема с клубом просто удачно подвернулась — директор явно примчался проверять, не попался ли горе-шпион в руки хозяев помещения.
То есть он знал. Опять знал о происходящем больше других, и пришёл убедиться, что Лонгботтом остался незамеченным. Более того, даже понял, что тот выбрал вполне безопасное место, раз покинул комнату так спокойно. Как?
А ещё это значит, что Лонгботтом мог услышать многое из того, что ему совершенно не предназначалось.
Страница 31 из 70
