Пятое пробуждение

Последний, кстати. — Кровать прогнулась и распрямилась. Зашуршали пакеты. Себастьян осторожно перевёл дыхание и выпростал руку из одеял. Резко запахло спиртом.

— Моран, ты что зажмурился, боишься уколов? — насмешливые нотки, мягкие, как мурлыканье. — Это быстро, как комарик укусит.

— Босс! — не выдержал Себастьян и получил в ответ заливистый смех. Такой, что по спине поползли колючие мурашки.

— Готово.

— Ты с самого начала планировал исчезнуть. Зачем, босс?

— Мне нужна свобода манёвра на ближайшие лет пять или больше, если повезёт. Плюс громкая репутация. На данном этапе это полезно. А ты, — Джим наклонился к лицу Себастьяна, и тот непроизвольно вжался в подушку, — ты бы остался на виду. Я связался бы с тобой в правильный момент. Но! — тонкие пальцы с неожиданной силой впились в здоровое плечо. — Ты повёл себя как идиот. И теперь должен исчезнуть, — последние слова Джим проговорил ледяным тоном. Собрал обёртки от лекарств и вышел из комнаты.

Себастьян смял края простыни.

Не «тебя придётся ликвидировать», а «ты должен исчезнуть». Большая разница в понятиях… или нет? Может, из-за порушенных планов его роль свелась к кратковременной? Мориарти редко убивал кого-то без пользы для дела. Но зачем тогда лично возиться и выхаживать? В то, что он сдал свою сеть целиком, верилось с трудом, но факты — вещь упрямая. Хотя кто сказал, что это факты, а не очередная инсценировка, как на крыше.

Бесполезно. Себастьян устало прикрыл глаза. Бесполезно пытаться понять логику Мориарти.

Гаснущие лучи окрасили стены кровавым золотом. Кущи сирени под окном громоздились угрожающе, сквозняк вечерним холодом пробирался под одеяло. Сгустились сумерки.

Джим возник в дверях как призрак — смазанная гротескная тень, с двумя провалами глаз чернее подступающей тьмы. Себастьян смотрел в них, как в ночную бездну.

Время таяло в сизой мгле, тягучее, словно нефть; тишина сдавила виски. Показалось, или в бледных пальцах блеснул пистолет?

Джим сделал шаг к кровати. Он словно плыл в сумрачном тумане, медлительно-гибкий, будто ненастоящий. Себастьян не сводил с него глаз, но почему-то пропустил момент, когда Джим очутился совсем близко — катастрофически близко. Горький аромат сирени растёкся в воздухе. В подбородок ткнулся холодный металл. Себастьян перестал дышать. В темноте глаза Джима казались совершенно чёрными. Пистолет мазнул по скуле и упал на подушку, тёплая ладонь загородила Себастьяну глаза.

— Ты мне нужен, Моран, — раздался низкий шёпот. — Это я не могу исправить.

— И не надо, Джим. — кровь грохотала в ушах как набат. — Просто разреши мне…

— Уходить будем вместе.

Это прозвучало как клятва.

Себастьян глубоко вздохнул, чувствуя, как унимается зачастившее сердце. Уходить — значит уходить. В другой город, в другую страну, или просто — навсегда.

Но вместе.

— Поэтому мы здесь одни.

Себастьян моргнул.

— Что?

Джим закатил глаза:

— Нужно залечь на дно минимум на месяц, больницы недоступны, но врач к тебе приходил, Моран. Конечно, не в ту дыру, куда ты заполз вначале. И охрана у нас тоже есть, только ты их не знаешь. Да, я сдал часть своих пешек, которые стали доставлять неприятности. Шерлок разберётся с ними.

— Но почему со мной ты, а не тот врач? — Себастьян чувствовал, что сходит с ума.

Джим отвернулся и полез на постель, сосредоточенно перекладывая подушки. Наконец замер и со злобой взглянул на Себастьяна.

— Ты нужен мне, Моран, что тут неясного? А теперь заткнись и спи. — Он с размаху рухнул на кровать и тут же повернулся спиной.

В последнем уколе явно было снотворное, если не что-то посильнее, но Себастьян изо всех сил боролся с дремотой. Он не имел права заснуть, не теперь, когда… Черт подери, когда Джим впервые в жизни сказал ему правду о себе. Что ответить? Лучше молчать. Или… Додумать Себастьян не успел.

Встопорщенный ком из простыней зашевелился.

— Всё-таки ты заплатишь, — тихо мурлыкнул Джим, забираясь к нему под одеяло. — Попозже. Я очень зол, чтобы ты знал. — Он макушкой отпихнул пистолет повыше, и Себастьян не смог сдержать ухмылку. Только Мориарти может водрузить между ними пистолет на манер меча — и не важно, если он ничего подобного не имел в виду. Потому что это Мориарти, который подразумевает целый букет смыслов в одном щелчке пальцев.

— Моя работа — убирать тех, кто злит тебя. И не допускать к телу тех, кого довёл до нервного срыва ты, босс, — Себастьян сполз пониже, чтобы щека Джима оказалась на его плече — щетина слегка царапала кожу, щекотно и очень приятно.

— Ты меня довёл сам, и ты допущен к телу. Подумай лучше, как будешь выкручиваться, — сонно проворчал Джим. В округло-мягких интонациях не прозвучало и тени угрозы, но Себастьян хорошо понимал такие вещи.

Он облизнул с губ горечь сирени и закрыл глаза.