Фандом: Шерлок BBC. Джим застрелился на крыше, Себастьяна полиция загнала в угол. А дальше — началось.
Добавить в моё избранное
13 мин, 43 сек 17164
Скользкие штаны щекотно съехали по голеням. Голова закружилась сильнее. Себастьян шире расставил ноги, проклиная всё на свете, и отвернулся, чтобы не видеть, с какой жадностью и непонятной злостью смотрит на него Мориарти.
Спустя минуту между бёдер мазнула мокрая губка. Себастьян отшатнулся, но мгновенно оказался вжат в стену и снова обмяк на подрагивающих от напряжения ногах.
— Представь, что я врач, Моран, — прошипел Джим. — И знаешь, я не позволяю всяким идиотам пачкать мою постель.
Он быстро вытер Себастьяна насухо и натянул штаны.
— Не смей отключаться, иначе останешься лежать под ванной.
— Ты меня переодел? Когда привёз? — спросил Себастьян. Серебристо-белый кафель колыхался перед глазами.
— Ты собрал грязь со всех помоек, пока убегал от полиции, — Джим скривился. — Рана воспалилась, кстати, поэтому тебе так плохо. Уф. Знал бы я, какой ты тяжёлый, пристрелил бы сразу.
Они добрели до комнаты. Себастьян повалился на одеяла, на мгновение потеряв связь с реальностью: от слабости шумело в ушах.
— Моран! — высокий окрик хлестнул наотмашь. — Очнись! Здесь не госпиталь, капельницы нет, так что открой ротик, дорогой, тебе нужно выпить… Да и мне бы не помешало. — Себастьян нашёл в себе силы усмехнуться. В рот ткнулась соломинка, и знакомая сладкая жидкость потекла в горло. «Мне не привиделось. Мориарти сам выхаживал меня и притащил сюда, а я сказал … чёрт возьми. Что я успел ему наговорить?»
— Что за дрянь, босс? — вслух возмутился Себастьян, осушив стакан до дна.
— Глюкоза и витамины, — пожал плечами Джим. — Извини, коньяк не предлагаю.
— Жаль.
Тёмные глаза сверкнули угрожающе.
— Ты слишком разговорчив, Моран. Заткнись и спи. — Он развернулся к выходу, и Себастьян в панике уставился на его затылок: приглаженные волосы блестели, будто намокшие от крови… К горлу подступила дурнота.
— Джим.
Этот ломкий шёпот — его собственный?
Он не хотел окликать Джима. Не хотел, чтобы тот оборачивался и смотрел в душу выматывающим, жутким, полным изменчивых бликов взглядом. Не желал слышать голос — мягкий, округлый даже на высоких нотах, раздражающе переменчивый. Не собирался вспоминать, как его дыхание ласкало кожу. Как прохладные пальцы касались живота, спускаясь ниже…
«Ты подставил меня, Моран».
Не хотел просыпаться.
«Видишь, никакой крови?»
Не знал, где реальность, но верил Джиму. Призраку ли, галлюцинации, или живому человеку.
«Я буду держать тебя».
Кто настоящий защитник: тот, кто прикрывает от пуль, или тот, кто даёт смысл к жизни? Себастьяна мутило от мысли, что Джим снова исчезнет. Он боялся заснуть в четвёртый раз.
— Бастиан. — Мягкие шаги, запах сирени и скрип кровати. — Бастиан, давай договоримся: когда ты проснёшься, я буду здесь.
— Джим…
— И нет, я не пристрелю тебя во сне, хотя очень хочется. — Зашуршали одеяла. Горячее, ошеломительно живое тело прильнуло к его боку. Себастьян вздрогнул, рефлекторно подтянув повыше резинку штанов. Джим вздохнул:
— Тоже нет, Моран, полутрупы меня не возбуждают. Но да, ты основательно задолжал и расплатиться тебе придётся. Так или иначе.
Себастьян замер.
— Что опять? — недовольно проворчал Джим, глубже заползая под одеяло и обвиваясь вокруг здоровой руки Морана, как змея. — Спи. Мои кредиторы сбегают только на тот свет, если ты забыл.
И Себастьян наконец-то расслабился, странно успокоенный этим замечанием.
В четвёртый раз он проснулся от ужаса. Справа к нему прижимался Джим — жаркий, как печка, пахнущий горькой сиренью, и это было страшно — настолько, что Себастьян застыл, глядя в потолок остановившимся взглядом.
Он понял очень простую вещь: Джим совершенно один.
Поэтому он здесь, рядом, а не поручил заботы кому-то из помощников. Поэтому не вызвал врача, не отвёз его в больницу. Где бы они ни находились, под окнами нет охраны, а на соседних крышах — ни одного «своего» снайпера.
Джим Мориарти не пачкал руки, когда мог поручить грязную работу другим. Он рассчитывал на Морана в своём плане как на единственного… стоп. Почему именно на него?
Себастьян моргнул. И вместо розового от солнца потолка увидел над собой блестящие, как тёмное зеркало, глаза Джима. Тот навис сверху, приподнявшись на локтях, глядя изучающе и без улыбки.
— Дошло, значит, — протянул он негромко. — Антибиотик подействовал. Горячка прошла, включились мозги.
Джим одним движением отжался от постели, встав во весь рост. Щиколотки утонули в одеялах. Себастьян сглотнул, глядя на гладкую спину и ложбинку между поджарыми и нежными ягодицами — штаны держались на них каким-то чудом. Джим потянулся, резинка скользнула ниже… Себастьян поспешно закрыл глаза. Над головой раздалось тихое фырканье.
— Готовь правую руку, папочка сделает укольчик.
Спустя минуту между бёдер мазнула мокрая губка. Себастьян отшатнулся, но мгновенно оказался вжат в стену и снова обмяк на подрагивающих от напряжения ногах.
— Представь, что я врач, Моран, — прошипел Джим. — И знаешь, я не позволяю всяким идиотам пачкать мою постель.
Он быстро вытер Себастьяна насухо и натянул штаны.
— Не смей отключаться, иначе останешься лежать под ванной.
— Ты меня переодел? Когда привёз? — спросил Себастьян. Серебристо-белый кафель колыхался перед глазами.
— Ты собрал грязь со всех помоек, пока убегал от полиции, — Джим скривился. — Рана воспалилась, кстати, поэтому тебе так плохо. Уф. Знал бы я, какой ты тяжёлый, пристрелил бы сразу.
Они добрели до комнаты. Себастьян повалился на одеяла, на мгновение потеряв связь с реальностью: от слабости шумело в ушах.
— Моран! — высокий окрик хлестнул наотмашь. — Очнись! Здесь не госпиталь, капельницы нет, так что открой ротик, дорогой, тебе нужно выпить… Да и мне бы не помешало. — Себастьян нашёл в себе силы усмехнуться. В рот ткнулась соломинка, и знакомая сладкая жидкость потекла в горло. «Мне не привиделось. Мориарти сам выхаживал меня и притащил сюда, а я сказал … чёрт возьми. Что я успел ему наговорить?»
— Что за дрянь, босс? — вслух возмутился Себастьян, осушив стакан до дна.
— Глюкоза и витамины, — пожал плечами Джим. — Извини, коньяк не предлагаю.
— Жаль.
Тёмные глаза сверкнули угрожающе.
— Ты слишком разговорчив, Моран. Заткнись и спи. — Он развернулся к выходу, и Себастьян в панике уставился на его затылок: приглаженные волосы блестели, будто намокшие от крови… К горлу подступила дурнота.
— Джим.
Этот ломкий шёпот — его собственный?
Он не хотел окликать Джима. Не хотел, чтобы тот оборачивался и смотрел в душу выматывающим, жутким, полным изменчивых бликов взглядом. Не желал слышать голос — мягкий, округлый даже на высоких нотах, раздражающе переменчивый. Не собирался вспоминать, как его дыхание ласкало кожу. Как прохладные пальцы касались живота, спускаясь ниже…
«Ты подставил меня, Моран».
Не хотел просыпаться.
«Видишь, никакой крови?»
Не знал, где реальность, но верил Джиму. Призраку ли, галлюцинации, или живому человеку.
«Я буду держать тебя».
Кто настоящий защитник: тот, кто прикрывает от пуль, или тот, кто даёт смысл к жизни? Себастьяна мутило от мысли, что Джим снова исчезнет. Он боялся заснуть в четвёртый раз.
— Бастиан. — Мягкие шаги, запах сирени и скрип кровати. — Бастиан, давай договоримся: когда ты проснёшься, я буду здесь.
— Джим…
— И нет, я не пристрелю тебя во сне, хотя очень хочется. — Зашуршали одеяла. Горячее, ошеломительно живое тело прильнуло к его боку. Себастьян вздрогнул, рефлекторно подтянув повыше резинку штанов. Джим вздохнул:
— Тоже нет, Моран, полутрупы меня не возбуждают. Но да, ты основательно задолжал и расплатиться тебе придётся. Так или иначе.
Себастьян замер.
— Что опять? — недовольно проворчал Джим, глубже заползая под одеяло и обвиваясь вокруг здоровой руки Морана, как змея. — Спи. Мои кредиторы сбегают только на тот свет, если ты забыл.
И Себастьян наконец-то расслабился, странно успокоенный этим замечанием.
В четвёртый раз он проснулся от ужаса. Справа к нему прижимался Джим — жаркий, как печка, пахнущий горькой сиренью, и это было страшно — настолько, что Себастьян застыл, глядя в потолок остановившимся взглядом.
Он понял очень простую вещь: Джим совершенно один.
Поэтому он здесь, рядом, а не поручил заботы кому-то из помощников. Поэтому не вызвал врача, не отвёз его в больницу. Где бы они ни находились, под окнами нет охраны, а на соседних крышах — ни одного «своего» снайпера.
Джим Мориарти не пачкал руки, когда мог поручить грязную работу другим. Он рассчитывал на Морана в своём плане как на единственного… стоп. Почему именно на него?
Себастьян моргнул. И вместо розового от солнца потолка увидел над собой блестящие, как тёмное зеркало, глаза Джима. Тот навис сверху, приподнявшись на локтях, глядя изучающе и без улыбки.
— Дошло, значит, — протянул он негромко. — Антибиотик подействовал. Горячка прошла, включились мозги.
Джим одним движением отжался от постели, встав во весь рост. Щиколотки утонули в одеялах. Себастьян сглотнул, глядя на гладкую спину и ложбинку между поджарыми и нежными ягодицами — штаны держались на них каким-то чудом. Джим потянулся, резинка скользнула ниже… Себастьян поспешно закрыл глаза. Над головой раздалось тихое фырканье.
— Готовь правую руку, папочка сделает укольчик.
Страница 3 из 5
