Фандом: Шерлок BBC. Джим застрелился на крыше, Себастьяна полиция загнала в угол. А дальше — началось.
Добавить в моё избранное
13 мин, 43 сек 17163
— Допивай, Моран, — велел он спокойно. Дождался, пока в бутылке забулькает воздух, выпрямился и… повернулся спиной.
Себастьян моргнул: под всклокоченными короткими волосами не было и следа раны. Зато белая рубашка на спине безбожно измялась, а небрежно подвёрнутые рукава обнажали бледные, но сильные руки. Очень живые на вид.
— Не так уж плохо, — просипел Себастьян, не сводя с них глаз, — я сдохну, уверенный, что ради меня Джим Мориарти всё-таки запачкал руки… — Острые лопатки дёрнулись, но снова застыли.
Сознание опять мутилось, как будто в воду подмешали снотворное.
— Какая же ты сволочь, босс, — погружаясь в туман, прошептал Себастьян, — хоть и глюк… Зачем лечить. Всё равно… какой смысл, если ты… — мысли расплывались, как ночной морок. Мир в очередной раз погас.
Себастьян смутно чувствовал тряску, словно его везли и даже тащили куда-то. Слышал далёкое гудение и голоса, снова качка…
Третье пробуждение его удивило.
В глаза било яркое солнце. Себастьян инстинктивно приподнялся и только спустя секунду осознал, что сделал. Он опирался на правую руку — та утопала в ворохе белоснежных одеял, пахнущих сиренью. Или аромат доносился улицы? За высоким окном колыхались пышные фиолетовые кущи. Солнечные пятна сияли на паркете, золотили бежевые шторы и стеллажи по стенам.
Себастьяна накрыла волна слабости, и он упал обратно на подушки. Тупая боль пронзила плечо и спину.
— Какого чёрта, — пробормотал он, пощупав прохладный батист.
Скосил глаза: так и есть, рана аккуратно забинтована. Зверски хотелось пить, а ещё — сделать кое-что прямо противоположное. Себастьян попытался встать, но его качнуло назад, а по телу снова разлилась предательская слабость. Он завалился на левую сторону и глухо вскрикнул от боли.
— Моран, ты всё-таки идиот, — устало сказали сзади. Тень наползла на постель.
Себастьян обернулся как ужаленный: Джим стоял напротив окна. Солнце било из-за спины, просвечивая сквозь белую свободную футболку, превращая лицо в тёмное пятно. Наверное, что-то такое отразилось во взгляде Себастьяна, потому что Джим крутанулся на пятках, прошипев раздражённо:
— Никакой крови на затылке, видишь? — Он подошёл вплотную. Протянул руку: — Идём. Папочка отвёдет тебя в интересное место.
Себастьян понял, что прямо сейчас абсолютно не знает, что сказать. Поэтому молча ухватился за предложенную ладонь и только смутно отметил, как ловко Джим подхватил его под мышки, помогая сесть, и уцепился за талию.
Кстати. Себастьян опустил взгляд на свои ноги: грязные джинсы исчезли, их заменили мягкие тренировочные штаны. Проклятье.
Он сделал шаг и навалился на Джима — пол вздыбился под ногами.
— Какой же ты тяжеленный кабан, — сообщил Мориарти ему прямо в ухо. Шею опалила волна мурашек, заставив дёрнуться. — Эй, не вырывайся, ты сдурел, Моран? Грохнемся оба. Я тебя таскать не нанимался.
«Какого дьявола ты тогда делаешь», — подумал Себастьян, но промолчал. Попытки совладать со взбесившимся полом отнимали все силы, хорошо хоть, дверь в ванную оказалась недалеко.
— Тебе бы присесть и передохнуть, — задумчиво сказал Джим, — и мне тоже. Но потом я тебя не подниму, и вообще, навернёшься ещё… Поэтому сделаем так.
Себастьян не успел ничего сообразить, сползая по стене на противно обмякших ногах, как вдруг оказался вжатым в ледяной кафель горячим и гибким телом. Сильное бедро толкнулось между колен, не дав упасть.
— Твою мать, — выдохнул Себастьян и прикусил язык. Лицо Джима оказалось совсем близко. Катастрофически близко. Полные губы, обведенные едва заметной щетиной, нежная даже на вид кожа и чёрные, как ночная вода, глаза. В глубине разгорались хорошо знакомые искры: злость пополам с чем-то, что пугало едва ли не больше. Пугало и завораживало. Себастьян сглотнул. Непривычная беспомощность бесила и опьяняла одновременно, это было невозможно ни с кем, кроме Мориарти. Живого, обжигающе-реального Мориарти.
Головокружительно пахло сиренью.
— Ладно, Моран, ты ведь не хочешь сделать это как девочка? — проворковал Джим. Себастьяна снова бросило в жар. Лишь спустя секунду смысл дошёл до него, и он с трудом сдержал ругательство. И тут же почувствовал чужие пальцы под резинкой штанов. Чёрт.
— Босс, ты же не… Убери руки!
Джим криво усмехнулся. Он запрокинул голову, удерживая взгляд Себастьяна; в расширенных зрачках отражалось что-то неуловимое: отблеск странного сожаления.
— Я не собираюсь держать его, — протянул Мориарти, прижимаясь плотнее. Горький аромат сирени словно усилился. — Я буду держать тебя.
Он успел стянуть штаны с бёдер, невесомо и, конечно, случайно проведя кончиками пальцев по коже в паху. Себастьян втянул воздух сквозь зубы.
Джим снова обхватил его за талию, проскользнул под руку и мурлыкнул:
— Вперёд, мой герой.
Себастьян моргнул: под всклокоченными короткими волосами не было и следа раны. Зато белая рубашка на спине безбожно измялась, а небрежно подвёрнутые рукава обнажали бледные, но сильные руки. Очень живые на вид.
— Не так уж плохо, — просипел Себастьян, не сводя с них глаз, — я сдохну, уверенный, что ради меня Джим Мориарти всё-таки запачкал руки… — Острые лопатки дёрнулись, но снова застыли.
Сознание опять мутилось, как будто в воду подмешали снотворное.
— Какая же ты сволочь, босс, — погружаясь в туман, прошептал Себастьян, — хоть и глюк… Зачем лечить. Всё равно… какой смысл, если ты… — мысли расплывались, как ночной морок. Мир в очередной раз погас.
Себастьян смутно чувствовал тряску, словно его везли и даже тащили куда-то. Слышал далёкое гудение и голоса, снова качка…
Третье пробуждение его удивило.
В глаза било яркое солнце. Себастьян инстинктивно приподнялся и только спустя секунду осознал, что сделал. Он опирался на правую руку — та утопала в ворохе белоснежных одеял, пахнущих сиренью. Или аромат доносился улицы? За высоким окном колыхались пышные фиолетовые кущи. Солнечные пятна сияли на паркете, золотили бежевые шторы и стеллажи по стенам.
Себастьяна накрыла волна слабости, и он упал обратно на подушки. Тупая боль пронзила плечо и спину.
— Какого чёрта, — пробормотал он, пощупав прохладный батист.
Скосил глаза: так и есть, рана аккуратно забинтована. Зверски хотелось пить, а ещё — сделать кое-что прямо противоположное. Себастьян попытался встать, но его качнуло назад, а по телу снова разлилась предательская слабость. Он завалился на левую сторону и глухо вскрикнул от боли.
— Моран, ты всё-таки идиот, — устало сказали сзади. Тень наползла на постель.
Себастьян обернулся как ужаленный: Джим стоял напротив окна. Солнце било из-за спины, просвечивая сквозь белую свободную футболку, превращая лицо в тёмное пятно. Наверное, что-то такое отразилось во взгляде Себастьяна, потому что Джим крутанулся на пятках, прошипев раздражённо:
— Никакой крови на затылке, видишь? — Он подошёл вплотную. Протянул руку: — Идём. Папочка отвёдет тебя в интересное место.
Себастьян понял, что прямо сейчас абсолютно не знает, что сказать. Поэтому молча ухватился за предложенную ладонь и только смутно отметил, как ловко Джим подхватил его под мышки, помогая сесть, и уцепился за талию.
Кстати. Себастьян опустил взгляд на свои ноги: грязные джинсы исчезли, их заменили мягкие тренировочные штаны. Проклятье.
Он сделал шаг и навалился на Джима — пол вздыбился под ногами.
— Какой же ты тяжеленный кабан, — сообщил Мориарти ему прямо в ухо. Шею опалила волна мурашек, заставив дёрнуться. — Эй, не вырывайся, ты сдурел, Моран? Грохнемся оба. Я тебя таскать не нанимался.
«Какого дьявола ты тогда делаешь», — подумал Себастьян, но промолчал. Попытки совладать со взбесившимся полом отнимали все силы, хорошо хоть, дверь в ванную оказалась недалеко.
— Тебе бы присесть и передохнуть, — задумчиво сказал Джим, — и мне тоже. Но потом я тебя не подниму, и вообще, навернёшься ещё… Поэтому сделаем так.
Себастьян не успел ничего сообразить, сползая по стене на противно обмякших ногах, как вдруг оказался вжатым в ледяной кафель горячим и гибким телом. Сильное бедро толкнулось между колен, не дав упасть.
— Твою мать, — выдохнул Себастьян и прикусил язык. Лицо Джима оказалось совсем близко. Катастрофически близко. Полные губы, обведенные едва заметной щетиной, нежная даже на вид кожа и чёрные, как ночная вода, глаза. В глубине разгорались хорошо знакомые искры: злость пополам с чем-то, что пугало едва ли не больше. Пугало и завораживало. Себастьян сглотнул. Непривычная беспомощность бесила и опьяняла одновременно, это было невозможно ни с кем, кроме Мориарти. Живого, обжигающе-реального Мориарти.
Головокружительно пахло сиренью.
— Ладно, Моран, ты ведь не хочешь сделать это как девочка? — проворковал Джим. Себастьяна снова бросило в жар. Лишь спустя секунду смысл дошёл до него, и он с трудом сдержал ругательство. И тут же почувствовал чужие пальцы под резинкой штанов. Чёрт.
— Босс, ты же не… Убери руки!
Джим криво усмехнулся. Он запрокинул голову, удерживая взгляд Себастьяна; в расширенных зрачках отражалось что-то неуловимое: отблеск странного сожаления.
— Я не собираюсь держать его, — протянул Мориарти, прижимаясь плотнее. Горький аромат сирени словно усилился. — Я буду держать тебя.
Он успел стянуть штаны с бёдер, невесомо и, конечно, случайно проведя кончиками пальцев по коже в паху. Себастьян втянул воздух сквозь зубы.
Джим снова обхватил его за талию, проскользнул под руку и мурлыкнул:
— Вперёд, мой герой.
Страница 2 из 5
