Фандом: Гарри Поттер. Война закончилась, Гарри зажил спокойной жизнью. Но не все так просто, как кажется.
Добавить в моё избранное
8 мин, 59 сек 19862
Северус не желал быть жертвой — не теперь, когда он наконец-то освободился от оков сразу трех властителей — старого хитреца, безносого маразматика и рыжей бестии. Не сейчас.
Поэтому пришлось стать преследователем.
Как в его лимбо объясняла ему, смеясь, Лили, создать посмертную связь проще, если при жизни была связь эмоциональная. Северус тогда усмехнулся — едва ли кто-то любил Лили Эванс больше, чем он. Поэтому неудивительно, что это ему достались все «прелести» нахождения на одной территории — куда бы он ни пошел, что бы он ни делал — с призраком. С мстящим ему призраком.
Едва ли кто-то испытывал более разномастную (и взрывоопасную) смесь чувств к Северусу Снейпу, чем Гарри Поттер. Поэтому и связь пришлось устанавливать с ним.
Вначале Северус действительно был настроен на месть. Видит Бог, мальчишка мог его спасти, а Северус, несмотря ни на что, очень хотел жить. Но теперь, доведя Поттера до невроза, Северус начал подумывать о сворачивании военных действий. Война составляла четверть его недолгого века, но эти годы ползли бесконечно долго по сравнению с мирными. Год не за два, а за пять.
Его сомнения вылились в пресловутые «третьи» сны. Северус только удивлялся, почему Лили Поттер, в девичестве Эванс, до сих пор не заявилась по его, Северуса, душу с парочкой отменных проклятий, которые могли бы сделать жизнь крайне веселой даже уже мертвому.
Хотя кто их, женщин, разберет. В последнее время Северусу все чаще приходило в голову, что Лили Поттер в конечном итоге отомстила себе сама. Передвинула стрелки своей мести с бывшего друга детства, ставшего ненавистным убийцей, на собственного обожаемого сына. Правда, Снейпу было даже легче от этих мыслей. Легче думать, что таким образом Лили… вложила руку Поттера в руку Северуса.
— Нас связала твоя мать, правда, мальчик? — прошептал он, водя носом по виску Поттера. — А мать — это святое… Верно?
Поттер что-то пробормотал во сне и пошевелился. Снейп взглянул на его лицо. Спокойное, даже какое-то умиротворенное.
«И правильно. Ведь я защищаю тебя», — подумал Северус прежде, чем понял, что это еще одна привычка. Которую, как выяснилось, Северус обнаружил только сейчас.
От первой, что настигла его почти сразу после смерти — привычки участвовать в погоне в качества жертвы или охотника — он пытался избавиться. Недолго, но усердно. И безуспешно. Обнаружив вторую, он только усмехнулся.
Ну и пусть. Ведь так было бы в любом случае, верно?
В любом случае он был бы здесь — мертвый или живой.
Поэтому пришлось стать преследователем.
Как в его лимбо объясняла ему, смеясь, Лили, создать посмертную связь проще, если при жизни была связь эмоциональная. Северус тогда усмехнулся — едва ли кто-то любил Лили Эванс больше, чем он. Поэтому неудивительно, что это ему достались все «прелести» нахождения на одной территории — куда бы он ни пошел, что бы он ни делал — с призраком. С мстящим ему призраком.
Едва ли кто-то испытывал более разномастную (и взрывоопасную) смесь чувств к Северусу Снейпу, чем Гарри Поттер. Поэтому и связь пришлось устанавливать с ним.
Вначале Северус действительно был настроен на месть. Видит Бог, мальчишка мог его спасти, а Северус, несмотря ни на что, очень хотел жить. Но теперь, доведя Поттера до невроза, Северус начал подумывать о сворачивании военных действий. Война составляла четверть его недолгого века, но эти годы ползли бесконечно долго по сравнению с мирными. Год не за два, а за пять.
Его сомнения вылились в пресловутые «третьи» сны. Северус только удивлялся, почему Лили Поттер, в девичестве Эванс, до сих пор не заявилась по его, Северуса, душу с парочкой отменных проклятий, которые могли бы сделать жизнь крайне веселой даже уже мертвому.
Хотя кто их, женщин, разберет. В последнее время Северусу все чаще приходило в голову, что Лили Поттер в конечном итоге отомстила себе сама. Передвинула стрелки своей мести с бывшего друга детства, ставшего ненавистным убийцей, на собственного обожаемого сына. Правда, Снейпу было даже легче от этих мыслей. Легче думать, что таким образом Лили… вложила руку Поттера в руку Северуса.
— Нас связала твоя мать, правда, мальчик? — прошептал он, водя носом по виску Поттера. — А мать — это святое… Верно?
Поттер что-то пробормотал во сне и пошевелился. Снейп взглянул на его лицо. Спокойное, даже какое-то умиротворенное.
«И правильно. Ведь я защищаю тебя», — подумал Северус прежде, чем понял, что это еще одна привычка. Которую, как выяснилось, Северус обнаружил только сейчас.
От первой, что настигла его почти сразу после смерти — привычки участвовать в погоне в качества жертвы или охотника — он пытался избавиться. Недолго, но усердно. И безуспешно. Обнаружив вторую, он только усмехнулся.
Ну и пусть. Ведь так было бы в любом случае, верно?
В любом случае он был бы здесь — мертвый или живой.
Страница 3 из 3
