Хабанера

Много лет Хосе воспевал любовь через шедевры классики, но никогда не понимал до конца, что же это такое. Он думал, что любовь — состояние, когда ты ничего не можешь сделать без объекта своей любви. Частично это правда. Но лишь частично. Это называется влюбленностью и не имеет ничего общего с глубоким чувством любви. Когда-то он влюбился, и что же? Постепенно это сошло на нет, вынудило пару расстаться. И прелестно: им гораздо лучше по отдельности.

Что же такое любовь? Однажды он спросил об этом мать. Она засмеялась: сам поймешь. А он не понимал. Просто не мог понять. Это было выше его понимания, потому что он, несмотря на практическое отношение ко всеми, никогда не подвергал сомнению существование неких высших сил. А любовь он всегда относил именно к ним.

Но сегодня он почему-то всерьез задумался: что такое любовь? Что это за сила, толкающая нас на такие поступки, на которые мы никогда бы не решились? Она сродни сумасшествию, эта сила, но сумасшествие, несомненно, милосерднее. Оно не заставляет нас страдать, позволяет нас видеть только то, что мы хотим или о чем беспокоимся. Мы не воспринимаем мир таким, какой он есть. Помешательство является спасением человеку.

Любовь же жестока. Она приказывает нам любить кого-то, и мы любим помимо своего желания. Даже осознавая тщетность этой любви, мы продолжаем добиваться ее всеми способами, бьемся о стекло, разделяющее нас. Стекло это так прозрачно, что кажется, что его вообще нет. Но оно есть, и оно тверже алмаза. Не в силах разбить его, мы, словно мотыльки, ломаем свои крылышки, калечимся, умираем. Причем смерть эта не обязательно физическая. Мы сломлены духом, что гораздо страшнее.

Иногда нам свойственны проявления эгоизма: мы не замечаем любви, направленной на нас. Мы купаемся в ее лучах, наслаждаемся ею, но не подозреваем о ее существовании. Хосе хорошо знал это. Вот уже тридцать шесть лет он вынужден терпеть рядом с собой Лидию, которая и не замечает, что он любит ее. Они прошли вместе через огонь и воду, знают друг о друге гораздо больше, чем о себе, Лидия стала членом его семьи, его другом, но Хосе не может преодолеть себя и открыто сказать, что любит ее не только как товарища по работе.

Вздохнув, он сгоняет с колен маленькую Каро, правнучку той самой, которую он спас из водостока, и поднимается на ноги, заложив пальцем страницу книги. Очки он оставил на носу — не помешают. Из гостиной доносится негромкое бренчание струн: Лидия, кажется, взяла мандолину. Хосе улыбается, подходя к прикрытой двери: он вспомнил девочку с бульвара. Манера играть у нее, однако, не слишком изменилась. Милая, любимая Лидия, даже не подозревающая о его чувствах… Что же, если так надо, он будет молчать… Тем более, что не хочется ломать то, что утвердилось между ними.

— Входите же, Хосе! — хохочет вдруг Лидия. — Я вижу, что вы там! И слышу…

Он тоже смеется своей медлительности и спешит толкнуть дверь. Лидия сидит на диване в обнимку с инструментом, приветливо улыбаясь ему. Видно, что она довольна сегодняшним днем. Собственно, грех ей не быть довольной: весна в этом году выдалась светлой. Солнце не ленится светить из-за облаков, снег торопится сойти, а желудок решил-таки оставить ее в покое. Так что жизнь течет ровно, и ничто не может заставить ее сойти с выбранного русла. Единственное, что омрачает существование Лидии, уже не исправить. Шанс был потерян еще двадцать шесть лет назад, когда судьба вновь столкнула ее и Хосе вместе.

— Что такое любовь, Лидия? — спрашивает певец, садясь рядом с ней. — Прости мне этот вопрос, но больше мне спросить некого.

— L'amour est un oiseau rebelle, — шутливо кривляется она, перебирая струны исколотыми в прошлом пальцами, — que nul ne peut apprivoiser. Любовь — строптивая птица, вечно изменяющая своему хозяину, Хосе! Зачем спрашивать у меня, если есть Бизе? Любовь — дитя цыган, Хосе! Вы же учили французский! Или что-то не так, сеньор?

Она беспокойно заглядывает ему в глаза, откладывает мандолину: она волнуется. Да, он победил лейкемию, но опасность все равно есть, и, хотя ей очень не хочется об этом думать, в любой момент болезнь может вернуться. А он вполне способен удержать это в секрете: ему не хочется, чтобы о нем слишком беспокоились. Он будет молчать до последнего, хотя и боится боли. Она до сих пор помнит его испуганный и недоверчивый взгляд, когда рак нанес ему первый удар. Впрочем, к этому он быстро привык. А вот когда болезнь стала брать верх… Она никогда не забудет, как он цеплялся за нее в палате, когда она хотела уйти.

— Хорошо, — поджимает губы она, расстроенная этими воспоминаниями. — Я скажу вам, что такое любовь в моем понимании. Это страдание и радость матери вместе с ребенком, это чувство, приближающее нас к ангелам небесным, это самопожертвование во имя возлюбленного, это молчаливые вечера при свете луны, это завтрак вместе, это неспешные диалоги и безоговорочное взаимопонимание, это общие книги, это время, проведенное вместе и в несчастье, и в радость.