Фандом: Гарри Поттер. Прошло уже много лет с тех пор, как он перестал страдать от столь привычных раньше ночных кошмаров, но сегодня Люциусу Малфою суждено было снова проснуться от какого-то странного дискомфорта.
Добавить в моё избранное
5 мин, 54 сек 7431
Смешные детские тапки волшебным образом появились из ниоткуда и даже наделись на босые ножки. Тяжеленная двустворчатая дверь в большую гостиную Малфой-мэнора отворилась, а через минуту и огромная елка замерцала нарядными огоньками. И его двухлетний сын вместе с присоединившейся к братишке четырнадцатилетней дочерью кинулись потрошить чулки с долгожданными подарками, перемежая это увлекательное действо раздающимися то и дело восторженными возгласами. Малфою же ничего не оставалось, как, сладко потянувшись, усесться на ближайший диван.
«Мерлин… Если и есть что-то по-настоящему волшебное в этом мире — так это наблюдать за искренней и чистой радостью своих детей. И как только я раньше мог жить без этих двух?»
Прошло всего несколько минут, когда, прервав его душещипательные размышления, из спальни спустилась Гермиона, которая присела рядом и положила голову ему на плечо. За высокими ромбовидными окнами Малфой-мэнора шел мягкий крупный снег (большая редкость для находящегося на юге Англии графства Уилтшир).
— Наколдовал, да? — тихонько спросила жена.
Ничего не ответив, Люциус довольно ухмыльнулся, а потом тихонько вздохнул, подумав, что вечером в мэнор прибудут не только Драко с семьей, но еще и Поттеры, и… Уизли (тут он невольно скривился, хотя… надо было отдать должное девчонке Браун: благодаря ей, потомки этого Уизли получились уже и не такими рыжими).
«Ладно. Раз Гермиона хочет — пусть. Так и быть, потерплю»…
— Пап, мам, смотлите, это я для вас сделал… — Генри, словно маленький книззл, протиснулся между родителями. — Папа, смотли! Это же магловский Санта, наш Меллин и дух Йоля поздлавляют нас.
— А это от меня… — Аврора, чуточку смущаясь, протянула им с Гермионой небольшой акварельный рисунок, вставленный в мерцающую зачарованную рамку, на котором они были запечатлены в парковой беседке. И Люциус даже припомнил тот летний день, который дочка изобразила по памяти.
— Молодец, Рори. Получилось действительно чудесно. Спасибо тебе, милая, — Малфой поцеловал девочку в лоб и обнял, усадив ее с другой стороны.
— Пап! Ну смотли же! — наседал на него Генри, требуя свою порцию родительского внимания.
— Да смотрю, сынок, смотрю, — счастливо засмеялся Люциус.
На листе пергамента магловскими цветными карандашами была нарисована смешная елка, четыре очень странные фигурки, отдаленно напоминающие их семейство, и три забавных бородатых старикана, а под этим весьма криво написано: «Семью Малфой! С праздниками!»
— Ну-ка, ну-ка, дайте и мне глянуть, — потянулась Гермиона и тут же восхищенно ахнула: — Какие же вы молодцы оба! Спасибо, сладкие! Рори, как же красиво ты зачаровала обрамление. Умница!
— А я? — обиженно вскинулся их младшенький.
— И ты умница, мой хороший! У тебя получился замечательный рисунок. Для него мы тоже сделаем красивую рамочку.
Довольные дети соскочили с мест, чтобы вернуться к распаковыванию своих многочисленных подарков. А Люциус Малфой на мгновение зажмурился и невольно запрокинул голову.
«Да что это со мной? Кажется, за столько лет пора б уже привыкнуть, что у меня еще есть Аврора. А теперь и Генри. Есть самые чудесные в этом мире Рори и Генри. И я для них —» пап«. А еще есть та, что подарила их мне… И больше никто и никогда не сможет омрачить Рождество в Малфой-мэноре».
— Эй, — Гермиона тихонько коснулась губами его уха. — Никак грозный и ужасно коварный экс-Пожиратель Смерти вдруг собрался сентиментально пустить слезу?
Она помолчала и тихо добавила:
— И мы тебя любим, Люциус… С Рождеством!
«Мерлин… Если и есть что-то по-настоящему волшебное в этом мире — так это наблюдать за искренней и чистой радостью своих детей. И как только я раньше мог жить без этих двух?»
Прошло всего несколько минут, когда, прервав его душещипательные размышления, из спальни спустилась Гермиона, которая присела рядом и положила голову ему на плечо. За высокими ромбовидными окнами Малфой-мэнора шел мягкий крупный снег (большая редкость для находящегося на юге Англии графства Уилтшир).
— Наколдовал, да? — тихонько спросила жена.
Ничего не ответив, Люциус довольно ухмыльнулся, а потом тихонько вздохнул, подумав, что вечером в мэнор прибудут не только Драко с семьей, но еще и Поттеры, и… Уизли (тут он невольно скривился, хотя… надо было отдать должное девчонке Браун: благодаря ей, потомки этого Уизли получились уже и не такими рыжими).
«Ладно. Раз Гермиона хочет — пусть. Так и быть, потерплю»…
— Пап, мам, смотлите, это я для вас сделал… — Генри, словно маленький книззл, протиснулся между родителями. — Папа, смотли! Это же магловский Санта, наш Меллин и дух Йоля поздлавляют нас.
— А это от меня… — Аврора, чуточку смущаясь, протянула им с Гермионой небольшой акварельный рисунок, вставленный в мерцающую зачарованную рамку, на котором они были запечатлены в парковой беседке. И Люциус даже припомнил тот летний день, который дочка изобразила по памяти.
— Молодец, Рори. Получилось действительно чудесно. Спасибо тебе, милая, — Малфой поцеловал девочку в лоб и обнял, усадив ее с другой стороны.
— Пап! Ну смотли же! — наседал на него Генри, требуя свою порцию родительского внимания.
— Да смотрю, сынок, смотрю, — счастливо засмеялся Люциус.
На листе пергамента магловскими цветными карандашами была нарисована смешная елка, четыре очень странные фигурки, отдаленно напоминающие их семейство, и три забавных бородатых старикана, а под этим весьма криво написано: «Семью Малфой! С праздниками!»
— Ну-ка, ну-ка, дайте и мне глянуть, — потянулась Гермиона и тут же восхищенно ахнула: — Какие же вы молодцы оба! Спасибо, сладкие! Рори, как же красиво ты зачаровала обрамление. Умница!
— А я? — обиженно вскинулся их младшенький.
— И ты умница, мой хороший! У тебя получился замечательный рисунок. Для него мы тоже сделаем красивую рамочку.
Довольные дети соскочили с мест, чтобы вернуться к распаковыванию своих многочисленных подарков. А Люциус Малфой на мгновение зажмурился и невольно запрокинул голову.
«Да что это со мной? Кажется, за столько лет пора б уже привыкнуть, что у меня еще есть Аврора. А теперь и Генри. Есть самые чудесные в этом мире Рори и Генри. И я для них —» пап«. А еще есть та, что подарила их мне… И больше никто и никогда не сможет омрачить Рождество в Малфой-мэноре».
— Эй, — Гермиона тихонько коснулась губами его уха. — Никак грозный и ужасно коварный экс-Пожиратель Смерти вдруг собрался сентиментально пустить слезу?
Она помолчала и тихо добавила:
— И мы тебя любим, Люциус… С Рождеством!
Страница 2 из 2
