Фандом: Гарри Поттер. Гермиона готова на все ради самых близких и дорогих людей. Но всегда ли им это нужно?
Добавить в моё избранное
21 мин, 6 сек 2549
Через пару минут трещины на коже затягиваются и у Гермионы появляются силы. Она садится на кровати и вымученно улыбается: боль, конечно, не такая острая, но все равно уже давно не проходит. Северус смотрит на нее с жалостью, но пододвигает к ней стакан с жижей болотного цвета. Вкус у оборотного уже не кажется противным — Гермиона к нему привыкла.
Надо продержаться час. Всего один час. И все закончится. Больше не будет боли, мучений, притворства. Больше не придется обманывать Гарри, мучать Северуса и жить чужой жизнью. Больше вообще не придется жить. Гермиона готова к этому и ждет смерти с нетерпением, потому что смерть — это избавление.
Северус помогает ей аппарировать на площадь Гриммо и даже сам стучит в дверь. Наверняка он хотел бы остаться с Гермионой до конца, но понимает, что тут будет лишним.
Гарри распахивает дверь, и его лицо озаряет счастливая улыбка. Ради нее Гермиона прошла бы весь этот путь заново, жаль только, что улыбается он своей любимой Джинни Уизли, а не своей умершей подруге Гермионе Грейнджер. Но она гонит эти мысли прочь и включает режим чрезмерной энергичности.
— Я соскучился, — говорит Гарри и, притянув ее к себе, целует. — Когда ты уже переедешь сюда?
У Гермионы сжимается сердце, но она напоминает себе, что это счастье уже не для нее. Она и так получила больше того, на что вообще могла рассчитывать. И какая, собственно, разница, что для этого пришлось отказаться от долгой жизни и на оставшиеся два года стать другим человеком?
— Гарри, нам надо поговорить, — начинает она, опускаясь на диван в гостиной. — Это очень важно, у меня не так много времени.
Он выглядит взволнованным, и Гермионе становится очень жаль, что иначе нельзя. Но ведь она и так подарила ему два года спокойной жизни. Большее, увы, не в ее силах.
— Что случилось?
— Я… — сложно, чертовски сложно. — Я не смогу к тебе переехать, милый. И быть с тобой я тоже не смогу. Потому что…
Дыхание перехватывает, внутри все резко сжимается от боли, перед глазами темнеет. Гермиона успевает подумать о том, что судьба несправедлива — всего-то и нужно было, что пару минут. Мир меркнет.
— Ты думаешь, мы правильно поступаем? — Гарри с сомнением смотрит на Северуса и гладит руку лежащей на кровати Гермионы.
— А сколько можно? — откликается тот и трет виски. — Два года уже. Ты ведь понимаешь, что мучается прежде всего она.
Гарри кивает и обещает себе быть сильным.
— За что мне это, Северус? — конечно, ответа на этот вопрос ни у кого нет, но иногда держать его в голове становится невыносимо. — Почему я потерял их всех? Джинни, Рона, Молли с Артуром… Теперь вот Гермиону.
— Ты потерял ее не теперь, а еще тогда, — Северус лаконичен, но прав — Гарри это хорошо знает.
— Это не твоя вина. Просто отпусти ее и живи дальше. Ты же сильный, — Гарри делает вид, что не слышит усмешки в голосе.
Точно, он же сильный. Чертов герой магического мира, не сумевший защитить самых близких людей. И даром, что он поймал тех Пожирателей, что перерезали его семью, — ни Рона, ни Джинни, ни даже Гермиону это уже не спасло. Наблюдать за ее сумасшествием на протяжении двух лет было пыткой.
И каждый раз, когда Гарри уже готов был отпустить ее, колдомедики находили еще один способ, который стоило попробовать. Сейчас он понимает, что это были способы не спасти ее, а продлить мучения. Их общие мучения.
Гарри достает палочку, наводит ее на безмятежно спящую на больничной кровати лучшую подругу и шепчет:
— Фините.
И чувствует, как внутри все обрывается.
Надо продержаться час. Всего один час. И все закончится. Больше не будет боли, мучений, притворства. Больше не придется обманывать Гарри, мучать Северуса и жить чужой жизнью. Больше вообще не придется жить. Гермиона готова к этому и ждет смерти с нетерпением, потому что смерть — это избавление.
Северус помогает ей аппарировать на площадь Гриммо и даже сам стучит в дверь. Наверняка он хотел бы остаться с Гермионой до конца, но понимает, что тут будет лишним.
Гарри распахивает дверь, и его лицо озаряет счастливая улыбка. Ради нее Гермиона прошла бы весь этот путь заново, жаль только, что улыбается он своей любимой Джинни Уизли, а не своей умершей подруге Гермионе Грейнджер. Но она гонит эти мысли прочь и включает режим чрезмерной энергичности.
— Я соскучился, — говорит Гарри и, притянув ее к себе, целует. — Когда ты уже переедешь сюда?
У Гермионы сжимается сердце, но она напоминает себе, что это счастье уже не для нее. Она и так получила больше того, на что вообще могла рассчитывать. И какая, собственно, разница, что для этого пришлось отказаться от долгой жизни и на оставшиеся два года стать другим человеком?
— Гарри, нам надо поговорить, — начинает она, опускаясь на диван в гостиной. — Это очень важно, у меня не так много времени.
Он выглядит взволнованным, и Гермионе становится очень жаль, что иначе нельзя. Но ведь она и так подарила ему два года спокойной жизни. Большее, увы, не в ее силах.
— Что случилось?
— Я… — сложно, чертовски сложно. — Я не смогу к тебе переехать, милый. И быть с тобой я тоже не смогу. Потому что…
Дыхание перехватывает, внутри все резко сжимается от боли, перед глазами темнеет. Гермиона успевает подумать о том, что судьба несправедлива — всего-то и нужно было, что пару минут. Мир меркнет.
— Ты думаешь, мы правильно поступаем? — Гарри с сомнением смотрит на Северуса и гладит руку лежащей на кровати Гермионы.
— А сколько можно? — откликается тот и трет виски. — Два года уже. Ты ведь понимаешь, что мучается прежде всего она.
Гарри кивает и обещает себе быть сильным.
— За что мне это, Северус? — конечно, ответа на этот вопрос ни у кого нет, но иногда держать его в голове становится невыносимо. — Почему я потерял их всех? Джинни, Рона, Молли с Артуром… Теперь вот Гермиону.
— Ты потерял ее не теперь, а еще тогда, — Северус лаконичен, но прав — Гарри это хорошо знает.
— Это не твоя вина. Просто отпусти ее и живи дальше. Ты же сильный, — Гарри делает вид, что не слышит усмешки в голосе.
Точно, он же сильный. Чертов герой магического мира, не сумевший защитить самых близких людей. И даром, что он поймал тех Пожирателей, что перерезали его семью, — ни Рона, ни Джинни, ни даже Гермиону это уже не спасло. Наблюдать за ее сумасшествием на протяжении двух лет было пыткой.
И каждый раз, когда Гарри уже готов был отпустить ее, колдомедики находили еще один способ, который стоило попробовать. Сейчас он понимает, что это были способы не спасти ее, а продлить мучения. Их общие мучения.
Гарри достает палочку, наводит ее на безмятежно спящую на больничной кровати лучшую подругу и шепчет:
— Фините.
И чувствует, как внутри все обрывается.
Страница 6 из 6
