Фандом: Ориджиналы. Будущее. Люди привыкли модифицировать свои тела, вживляя все, что можно, от искусственных органов до мозговых компьютеров. Благодаря компьютерам-имплантам становится возможной масштабная межпланетная интрига…
Добавить в моё избранное
631 мин, 4 сек 15249
Здания спиралями обвивались вокруг скал и холмов, брали в кольца нависающие над поверхностью края утесов, плелись по стенкам широких пропастей, приклеившись к ним и частично уходя вглубь земли… Лишь немногие стояли сами по себе.
А еще Мерхия отличалась странной сдержанностью в цветах. Казалось, кроме темно-серебристого, бурого и тускло-зеленого, здесь нет других оттенков.
Бурые скалы. Сероватое небо, которое то наливалось фиолетовым, то опять блекло, когда кислотные тучи уходили или изливались дождем. Темно-серебристые здания. Бледно светящийся защитный купол. Низкие плотные тучи над ним, то и дело задевающие его брюхом, провоцируя похожие на фейерверки взрывы мелких искр. Темно-серое дорожное покрытие, коричневато-зеленый мох и вьющиеся хвойные лианы, оплетающие скалы и нижние этажи домов. Ни пестрых реклам, ни разноцветных надписей… Но бурый, темно-зеленый и оттенки серебристого тем не менее непостижимо гармонировали между собой.
Несс не сразу привыкла к здешней атмосфере. Дышалось тяжело, несмотря на полутепличные условия, созданные защитными куполами. Воздух казался густым, как недоваренный кисель, и таким сырым, что его, казалось, можно было пощупать руками. И постоянно пах дождем, даже когда за куполом было сухо и ясно. Красные лучи гигантского солнца, которые в ясную погоду окрашивали мир в кровавые тона, смотрелись непривычно. Белые ночи были лучше. Ночами и в облачные дни постоянное пунцовое зарево хотя бы не действовало на нервы.
Несс добралась до девятого корпуса ГКБ, лентой перевивающего аркообразную скалу, и успела вскочить в лифт для посетителей.
Местные пейзажи определенно не стоили того, чтобы заниматься таким скучным делом.
Вот задание на Земле — другое. Там ни ха что не узнают беглую преступницу. Будет где развернуться…
Несс изумленно подумала, что, кажется, вдруг обнаружила в себе дремлющие задатки авантюристки.
В общем-то Финли Кайо давно свыкся с ответственностью.
Привык, что нужно отвечать не только за себя, но и за свой экипаж. Привык постоянно выбивать повышения оплаты у государственного предприятия «Гелеон», в народе именуемого просто базой. Привык вечно быть крайним и у команды, и у начальницы «Гелеона»…
Ко всему этому оказалось легко притерпеться и не воспринимать всерьез.
Но иногда ответственность переполняла чашу даже его приправленного фаталистическим спокойствием терпения.
Например, как сейчас. Когда глубокой ночью Фина не терпящим возражений тоном вызвала к себе Тералит и сходу заявила:
— Твоего химика поймали в свободном квартале. Как ты это объяснишь?
— А я должен? — Фин потряс головой, пытаясь сообразить, что Ярем могла забыть в свободном квартале. Эти кварталы были вотчиной другого класса людей. Людей, не связанных нерушимыми обязательствами с властями-работодателями. Элиты Атлантического Союза.
Законы не менялись с двадцать шестого века. Каждый гражданин отрабатывал на государство не менее сорока лет. Некоторым предписывалось вступить в брак и произвести на свет детей. Чтобы ни у кого не возникало соблазна эмигрировать или перебиваться без работы, при рождении в запястье имплантировали тонкий малозаметный проводок-наручник. Меры пресечения зависели от проступка, но мягкие в их число не входили.
Свободным же людям когда-то посчастливилось собрать достаточную сумму для уплаты так называемого налога на досуг. За этим эвфемизмом скрывался банальный выкуп. Уплатив его, везунчик подвергался операции по удалению наручника и оказывался предоставленным самому себе. Ни он, ни его потомки уже не принадлежали к рабочему классу.
Со временем свободные начали сбиваться в отдельные поселения и кварталы. Простым работникам там были откровенно не рады. Эти два социальных слоя почти не пересекались.
Что могла Ярем делать в свободном квартале…
Некоторые, правда, часто проникали к свободным с целью подзаработать — на тот же налог или на что-то еще. Но основным занятием, за которое можно было получить деньги, была проституция в различных формах. Ярем едва ли пошла бы на это.
К тому же, если ее поймали… Воровство? Нет, невозможно. Наручник пресек бы это в корне. Закон могли нарушать только свободные. И это было еще одной причиной держаться от них подальше.
— Если против нее выдвинут хоть одно обвинение, ты пойдешь под суд вместе с ней, — злобно сообщила Тералит. — Тебе охота превратиться в бессмысленного солдата с…
— Тише, Тери, знаю, — перебил Финли. Осужденных в Атлантическом союзе принудительно подвергали серии усовершенствований. Потом они пополняли ряды регулярной армии. Жизнь солдата была вполне сносной, особенно когда не велись боевые действия, но от изначальной личности не оставалось ничего.
— А если знаешь, — зашипела начальница, — то почему ты еще здесь? Твоя Ярем на пятом ярусе, в участке на пересечении Пятидесятой улицы и бульвара Сун.
А еще Мерхия отличалась странной сдержанностью в цветах. Казалось, кроме темно-серебристого, бурого и тускло-зеленого, здесь нет других оттенков.
Бурые скалы. Сероватое небо, которое то наливалось фиолетовым, то опять блекло, когда кислотные тучи уходили или изливались дождем. Темно-серебристые здания. Бледно светящийся защитный купол. Низкие плотные тучи над ним, то и дело задевающие его брюхом, провоцируя похожие на фейерверки взрывы мелких искр. Темно-серое дорожное покрытие, коричневато-зеленый мох и вьющиеся хвойные лианы, оплетающие скалы и нижние этажи домов. Ни пестрых реклам, ни разноцветных надписей… Но бурый, темно-зеленый и оттенки серебристого тем не менее непостижимо гармонировали между собой.
Несс не сразу привыкла к здешней атмосфере. Дышалось тяжело, несмотря на полутепличные условия, созданные защитными куполами. Воздух казался густым, как недоваренный кисель, и таким сырым, что его, казалось, можно было пощупать руками. И постоянно пах дождем, даже когда за куполом было сухо и ясно. Красные лучи гигантского солнца, которые в ясную погоду окрашивали мир в кровавые тона, смотрелись непривычно. Белые ночи были лучше. Ночами и в облачные дни постоянное пунцовое зарево хотя бы не действовало на нервы.
Несс добралась до девятого корпуса ГКБ, лентой перевивающего аркообразную скалу, и успела вскочить в лифт для посетителей.
Местные пейзажи определенно не стоили того, чтобы заниматься таким скучным делом.
Вот задание на Земле — другое. Там ни ха что не узнают беглую преступницу. Будет где развернуться…
Несс изумленно подумала, что, кажется, вдруг обнаружила в себе дремлющие задатки авантюристки.
В общем-то Финли Кайо давно свыкся с ответственностью.
Привык, что нужно отвечать не только за себя, но и за свой экипаж. Привык постоянно выбивать повышения оплаты у государственного предприятия «Гелеон», в народе именуемого просто базой. Привык вечно быть крайним и у команды, и у начальницы «Гелеона»…
Ко всему этому оказалось легко притерпеться и не воспринимать всерьез.
Но иногда ответственность переполняла чашу даже его приправленного фаталистическим спокойствием терпения.
Например, как сейчас. Когда глубокой ночью Фина не терпящим возражений тоном вызвала к себе Тералит и сходу заявила:
— Твоего химика поймали в свободном квартале. Как ты это объяснишь?
— А я должен? — Фин потряс головой, пытаясь сообразить, что Ярем могла забыть в свободном квартале. Эти кварталы были вотчиной другого класса людей. Людей, не связанных нерушимыми обязательствами с властями-работодателями. Элиты Атлантического Союза.
Законы не менялись с двадцать шестого века. Каждый гражданин отрабатывал на государство не менее сорока лет. Некоторым предписывалось вступить в брак и произвести на свет детей. Чтобы ни у кого не возникало соблазна эмигрировать или перебиваться без работы, при рождении в запястье имплантировали тонкий малозаметный проводок-наручник. Меры пресечения зависели от проступка, но мягкие в их число не входили.
Свободным же людям когда-то посчастливилось собрать достаточную сумму для уплаты так называемого налога на досуг. За этим эвфемизмом скрывался банальный выкуп. Уплатив его, везунчик подвергался операции по удалению наручника и оказывался предоставленным самому себе. Ни он, ни его потомки уже не принадлежали к рабочему классу.
Со временем свободные начали сбиваться в отдельные поселения и кварталы. Простым работникам там были откровенно не рады. Эти два социальных слоя почти не пересекались.
Что могла Ярем делать в свободном квартале…
Некоторые, правда, часто проникали к свободным с целью подзаработать — на тот же налог или на что-то еще. Но основным занятием, за которое можно было получить деньги, была проституция в различных формах. Ярем едва ли пошла бы на это.
К тому же, если ее поймали… Воровство? Нет, невозможно. Наручник пресек бы это в корне. Закон могли нарушать только свободные. И это было еще одной причиной держаться от них подальше.
— Если против нее выдвинут хоть одно обвинение, ты пойдешь под суд вместе с ней, — злобно сообщила Тералит. — Тебе охота превратиться в бессмысленного солдата с…
— Тише, Тери, знаю, — перебил Финли. Осужденных в Атлантическом союзе принудительно подвергали серии усовершенствований. Потом они пополняли ряды регулярной армии. Жизнь солдата была вполне сносной, особенно когда не велись боевые действия, но от изначальной личности не оставалось ничего.
— А если знаешь, — зашипела начальница, — то почему ты еще здесь? Твоя Ярем на пятом ярусе, в участке на пересечении Пятидесятой улицы и бульвара Сун.
Страница 10 из 187
