Фандом: Лига Справедливости. Однажды Харли получила большое наследство, по крайней мере, она так сказала. И в в честь этого Джокер сделал ей предложение. В изначальной истории свадьба не состоялась, никто никого не убил, хотя намерения на этот счет у всех участников були самые серьезные. Парочка осталась вполне довольна друг другом из без свадебной церемонии. А вот что бы произошло, если бы эту историю вмешалась местная ирландская мафия и один священник из церкви Святого Мунго?
Добавить в моё избранное
28 мин, 18 сек 7409
— Харли сдула со лба выпавшую из челки прядь.
— Живи в моем сердце и не плати ренту, — умеют же эти ирландцы делать предложение руки и сердца! Все-таки, что за поэтичный и одновременно практичный народ.
— Что? — губы Харли задрожали, взгляд сразу стал настороженным, недоверчивым, испуганным, она вымученно улыбнулась и пошла к нему через зал.
Люди перед ней расступались. А девочка идет, как по ножам, каждый шаг от пяток к сердцу болью прошивает.
— Ну? — он стоял и смотрел на нее, и под гримом было не видно, насколько его улыбка сейчас злая и жестокая. Хорошая штука — этот грим.
— Я… — она запнулась, выровняла шаг, вдруг остановилась, не дойдя всего дюймов десять, чтобы оказаться вплотную.
— Ну? — повторил он жестко, требовательно, словно выплюнул.
— Да чего ты ждешь? — неугомонный Барни стукнул кружкой по столу. — Целуй ее. Разве не видишь, она согласна. Сейчас разревется тут. Поверь мне, я три раза женат был, я знаю.
— Пусть сама ответит, — Джокер смотрел только на Харли.
— Я… Я люблю тебя, но… — ее голос сорвался, взгляд стал затравленным, беспокойным.
— Но? — Джокер качнулся на носках, скрипнули старые ботинки.
— Да! — вдруг выкрикнула Харли звонко и отчаянно. — Да!
— Свадьба! — Барни стукнул кружкой о столешницу так, что толстое стекло брызнуло осколками. — Свадьба, вашу мать! Тащите сюда священника! Эй, парень, у тебя кольца есть?
— Откуда? — Джокер сгреб Харли в объятия, небрежно, почти не глядя, где окажутся его руки, Харли тихо всхлипнула. Плевать. Девочка решила играть до конца. А вот духу хватит? Руки уже сейчас дрожат. Страшно? Дальше будет еще страшнее. Учиться всегда страшно, моя милая.
— Рой, Мартин, кольца организуйте, — О'Гилви поднялся с места. — Патера нашего приведите. Из Святого Мунго. Нечего постороннему тут шастать. Отец О'Лири — свой человек, поймет, копам жаловаться не побежит. Грейс, займись невестой. Фату там сообрази, венок, что еще нужно, букет.
И бар, минуту назад тихий, словно вскипел. Рой и Мартин только молча кивнули, забрали со стойки стволы и вышли, придерживая полы старых курток. Смешливая черноволосая Грейс схватила Харли за руку и потащила за стойку. Харли оглянулась на Джокера, собралась что-то сказать, даже рот открыла, но передумала, только махнула рукой и все.
Быстрее всего удалось организовать священника. Отец О'Лири совсем не изменился. Он положил на стойку прямо возле чьего-то пистолета потрепанный старый зонтик, снял шляпу, что-то спросил у Патрика. Что именно, за шумом слышно не было.
— Женитесь? — О'Лири придвинул себе чей-то забытый в суматохе стул и присел напротив.
— Ага, — Джокер взболтнул в стакане виски. — А что?
— Думал, что парни пошутили, — О'Лири смущенно пожал плечами и улыбнулся.
— Рисковые, — после виски смех всегда сухой, словно кашель. — За такие шуточки можно заслужить улыбку на всю жизнь.
— Будет вам, — О'Лири укоризненно поднял бровь. — Парни выпили. А когда выпьют, они любят дергать тигров за усы. Кто невеста?
— А есть варианты? — Джокер махнул рукой в сторону Харли, которая застыла за стойкой, крепко сжав руки, словно в молитве, пока вокруг нее суетились пять-шесть ирландок разного возраста.
— Ну, говорите, — О'Гилви поднялся и взял свой стакан. — Если буду нужен, я на крыльце.
Он вышел, на минуту впустив в паб шум улицы.
— Она не выглядит счастливой, — О'Лири внимательно смотрел на Харли, внимательно и сочувственно.
— Нервы, святой отец, — Джокер подавил смешок. — Или вы намекаете, что жених не по ней?
— Жених как раз по ней, — О'Лири тяжело вздохнул. — Она вас любит. Не надо быть прозорливцем, чтобы это увидеть. Любит, именно поэтому она сейчас несчастна.
— Привыкнет, — Джокер безразлично пожал плечами. — Или научится желать и любить осторожнее и последовательнее.
— Это жестокая шутка, — О'Лири снова смотрел Джокеру прямо в глаза, смотрел просто и искренне.
— А я не шучу, святой отец, — в этот раз смеяться уже не хотелось. — Девочка сама должна решить, знаете ли. Мы не можем постоянно водить за ручку тех, кого воспитываем. Иногда им нужно устраивать встряску.
— Жестокая философия — падающего толкни, — вздохнул О'Лири.
— Все, что тебя не убивает, делает тебя страннее, — Джокер пожал плечами. — Да, святой отец, я атеист и ницшеанец.
— И при этом женитесь, — улыбка отца О'Лири тоже совсем не изменилась — тихая, искренняя, от глаз к губам.
— А мне плевать на статусы, святой отец, — Джокер залпом допил виски. — А вот насчет нее не уверен. Тем интереснее, не находите? Воспитание в полевых условиях.
— Не мне судить, — отец О'Лири покачал головой.
— Живи в моем сердце и не плати ренту, — умеют же эти ирландцы делать предложение руки и сердца! Все-таки, что за поэтичный и одновременно практичный народ.
— Что? — губы Харли задрожали, взгляд сразу стал настороженным, недоверчивым, испуганным, она вымученно улыбнулась и пошла к нему через зал.
Люди перед ней расступались. А девочка идет, как по ножам, каждый шаг от пяток к сердцу болью прошивает.
— Ну? — он стоял и смотрел на нее, и под гримом было не видно, насколько его улыбка сейчас злая и жестокая. Хорошая штука — этот грим.
— Я… — она запнулась, выровняла шаг, вдруг остановилась, не дойдя всего дюймов десять, чтобы оказаться вплотную.
— Ну? — повторил он жестко, требовательно, словно выплюнул.
— Да чего ты ждешь? — неугомонный Барни стукнул кружкой по столу. — Целуй ее. Разве не видишь, она согласна. Сейчас разревется тут. Поверь мне, я три раза женат был, я знаю.
— Пусть сама ответит, — Джокер смотрел только на Харли.
— Я… Я люблю тебя, но… — ее голос сорвался, взгляд стал затравленным, беспокойным.
— Но? — Джокер качнулся на носках, скрипнули старые ботинки.
— Да! — вдруг выкрикнула Харли звонко и отчаянно. — Да!
— Свадьба! — Барни стукнул кружкой о столешницу так, что толстое стекло брызнуло осколками. — Свадьба, вашу мать! Тащите сюда священника! Эй, парень, у тебя кольца есть?
— Откуда? — Джокер сгреб Харли в объятия, небрежно, почти не глядя, где окажутся его руки, Харли тихо всхлипнула. Плевать. Девочка решила играть до конца. А вот духу хватит? Руки уже сейчас дрожат. Страшно? Дальше будет еще страшнее. Учиться всегда страшно, моя милая.
— Рой, Мартин, кольца организуйте, — О'Гилви поднялся с места. — Патера нашего приведите. Из Святого Мунго. Нечего постороннему тут шастать. Отец О'Лири — свой человек, поймет, копам жаловаться не побежит. Грейс, займись невестой. Фату там сообрази, венок, что еще нужно, букет.
И бар, минуту назад тихий, словно вскипел. Рой и Мартин только молча кивнули, забрали со стойки стволы и вышли, придерживая полы старых курток. Смешливая черноволосая Грейс схватила Харли за руку и потащила за стойку. Харли оглянулась на Джокера, собралась что-то сказать, даже рот открыла, но передумала, только махнула рукой и все.
Быстрее всего удалось организовать священника. Отец О'Лири совсем не изменился. Он положил на стойку прямо возле чьего-то пистолета потрепанный старый зонтик, снял шляпу, что-то спросил у Патрика. Что именно, за шумом слышно не было.
— Женитесь? — О'Лири придвинул себе чей-то забытый в суматохе стул и присел напротив.
— Ага, — Джокер взболтнул в стакане виски. — А что?
— Думал, что парни пошутили, — О'Лири смущенно пожал плечами и улыбнулся.
— Рисковые, — после виски смех всегда сухой, словно кашель. — За такие шуточки можно заслужить улыбку на всю жизнь.
— Будет вам, — О'Лири укоризненно поднял бровь. — Парни выпили. А когда выпьют, они любят дергать тигров за усы. Кто невеста?
— А есть варианты? — Джокер махнул рукой в сторону Харли, которая застыла за стойкой, крепко сжав руки, словно в молитве, пока вокруг нее суетились пять-шесть ирландок разного возраста.
— Ну, говорите, — О'Гилви поднялся и взял свой стакан. — Если буду нужен, я на крыльце.
Он вышел, на минуту впустив в паб шум улицы.
— Она не выглядит счастливой, — О'Лири внимательно смотрел на Харли, внимательно и сочувственно.
— Нервы, святой отец, — Джокер подавил смешок. — Или вы намекаете, что жених не по ней?
— Жених как раз по ней, — О'Лири тяжело вздохнул. — Она вас любит. Не надо быть прозорливцем, чтобы это увидеть. Любит, именно поэтому она сейчас несчастна.
— Привыкнет, — Джокер безразлично пожал плечами. — Или научится желать и любить осторожнее и последовательнее.
— Это жестокая шутка, — О'Лири снова смотрел Джокеру прямо в глаза, смотрел просто и искренне.
— А я не шучу, святой отец, — в этот раз смеяться уже не хотелось. — Девочка сама должна решить, знаете ли. Мы не можем постоянно водить за ручку тех, кого воспитываем. Иногда им нужно устраивать встряску.
— Жестокая философия — падающего толкни, — вздохнул О'Лири.
— Все, что тебя не убивает, делает тебя страннее, — Джокер пожал плечами. — Да, святой отец, я атеист и ницшеанец.
— И при этом женитесь, — улыбка отца О'Лири тоже совсем не изменилась — тихая, искренняя, от глаз к губам.
— А мне плевать на статусы, святой отец, — Джокер залпом допил виски. — А вот насчет нее не уверен. Тем интереснее, не находите? Воспитание в полевых условиях.
— Не мне судить, — отец О'Лири покачал головой.
Страница 6 из 9
