Фандом: Лига Справедливости. Однажды Харли получила большое наследство, по крайней мере, она так сказала. И в в честь этого Джокер сделал ей предложение. В изначальной истории свадьба не состоялась, никто никого не убил, хотя намерения на этот счет у всех участников були самые серьезные. Парочка осталась вполне довольна друг другом из без свадебной церемонии. А вот что бы произошло, если бы эту историю вмешалась местная ирландская мафия и один священник из церкви Святого Мунго?
Добавить в моё избранное
28 мин, 18 сек 7410
— Но знаете, когда вино Канны Галилейской скисает, оно становится уксусом Голгофы. Вы сами ее любите?
— А ваш Бог вам этого не нашептал? — Джокер откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Она моя Галатея. Разве творец не любит свое творение по определению?
— Иногда творцы разрушают то, что они создали, — отец О'Лири снова вздохнул, словно ему было жаль тех, кто разносил вдребезги свои произведения искусства.
— Значит, такие творцы и такие творения, хлипкие, — Джокер усмехнулся. — Вот и проверим, так ли прочна моя Галатея. Падающего толкни, отче.
— Воля ваша, — священник развел руками. — Только в бракосочетании я вижу маленькую проблему.
— Мой атеизм? А не сказано ли у вас в Писании, что муж неверующий спасается женою верующей? — Джокер оглянулся на Харли, поймал ее взгляд, лихорадочно-веселый, отчаянный, умоляющий. — Харли — католичка. Этого недостаточно?
— Увы, — О'Лири улыбался. — Имелось в виду, что до вступления в брак муж уверует. Но на это у нас времени нет. Насколько я знаю Роя и Мартина, они с выполнением поручений не затягивают.
— Отказываетесь, святой отец? Религия не позволяет венчать такую парочку, как мы с Харли? — вот и выход для Харли.
— Что вы, — О'Лири задумчиво нахмурился, потом вдруг морщина у него на лбу разгладилась, и он улыбнулся весело и с хитринкой. — Думаю, я нашел вариант. В конце концов, к чему догмы, если они делают кого-то несчастным.
— А разве не в них вся суть вашей религии? — теперь уже Джокер удивленно вскинул бровь.
— Суть моей религии… Мне кажется, вы и сами знаете, — О'Лири рассмеялся, и Джокеру захотелось рассмеяться вместе с ним. — Но мне нужно еще кое-что сделать. Раз уж вы такой знаток наших традиций… кстати, а откуда вы так разбираетесь в ирландских обычаях?
— Много с кем приходилось работать, — Джокер пожал плечами. — А я человек по натуре любопытный и общительный. Знаете, всегда было дико интересно, что же у людей внутри.
— Лучше бы вы на хирурга выучились с такими интересами, — О'Лири снова рассмеялся и встал. — Но вам виднее.
— У меня сейчас профиль пошире, — усмехнулся Джокер и налил себе еще.
На Харли уже нацепили венок, а ее фата, кажется, до того была занавеской. Не сказать, чтобы это плохо отразилось на ее качестве. И Харли шло. Она снова оглянулась через плечо, вопросительно подняла бровь. Он только отрицательно покачал головой. Нет, милая моя. Из-за стола посреди партии не встают. Твой ход, дорогая.
Рой и Мартин вернулись, сунули отцу О'Лири маленькую красную бархатную коробочку, перекинулись с ним парой слов и снова ушли. Отец О'Лири покачал головой и что-то спросил у Барни, тот, сдвинув кепку на затылок, пожевал беззубым ртом, несколько раз кивнул и тоже ушел, быстро семеня ногами.
— Отче, все готово? — Мэг поправила на Харли венок.
— Подождать надо, — О'Лири облокотился на стойку и рассеянно постукивал по ней пальцами в такт музыке. — Совсем немного. Вы пока станцуйте. Разомните ноги.
Ждать действительно пришлось недолго. Рой и Мартин вернулись, за ними — Барни, из кармана у него свисал кусок веревки. Вот и все. Зачем веревка? Ладно, сейчас не до того. Харли внимательно смотрела на маленькую красную бархатную коробочку в руках отца О'Лири, хмурилась, закусывала губу. И вдруг вырвалась из рук Мэг, выбежала на середину зала, вскочила на стол, опрокинув чью-то кружку.
— Эй, — она мотнула головой, откидывая со лба челку. — Эй! Народ! Я все придумала! Нет никакого наследства. Я это выдумала. И свадьба тоже…
— Будет, — Джокер поставил пустой стакан на стол.
Харли покачнулась и едва не упала.
— Будет, — Джокер поднялся и оттолкнул стул. — В богатстве и в бедности… Или ты передумала, дорогая?
— Но… — Харли закусила губу, растерянно оглянулась по сторонам. — Ничего же нет. Это все шутка. Просто шутка.
— Думаешь? — а вот пытаться сбросить карты и выйти из игры посреди партии — нехорошо.
— А разве нет? — в голосе Харли звенели слезы и вызов. — Разве нет?
— Нет, — Джокер стоял и смотрел на нее.
Ну, давай, девочка, решайся. Да или нет. Но только честно. Тебе плевать на все, кроме того, что ты хочешь, или не плевать? Давай. И не смей врать самой себе.
— Ты, — Харли вдруг всхлипнула, соскочила со стола, в несколько быстрых шагов оказалась рядом, вцепилась ему в шею так, что от ногтей остались красные полукружья. — Это подло, Джей! Подло! Что ты задумал? Для чего тебе это надо? — прошипела она зло и отчаянно. — Только не говорим мне, что тут нет какого-то хитрого плана, чтобы этот чертов Бэтс…
— Помолчи, — Джокер крепко сжал ее запястья. Все, шутки кончились.
— И не подумаю, — она запрокинула голову, заглядывая ему в глаза. — Какая, нахер, разница, свадьба, не свадьба?
— А ваш Бог вам этого не нашептал? — Джокер откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Она моя Галатея. Разве творец не любит свое творение по определению?
— Иногда творцы разрушают то, что они создали, — отец О'Лири снова вздохнул, словно ему было жаль тех, кто разносил вдребезги свои произведения искусства.
— Значит, такие творцы и такие творения, хлипкие, — Джокер усмехнулся. — Вот и проверим, так ли прочна моя Галатея. Падающего толкни, отче.
— Воля ваша, — священник развел руками. — Только в бракосочетании я вижу маленькую проблему.
— Мой атеизм? А не сказано ли у вас в Писании, что муж неверующий спасается женою верующей? — Джокер оглянулся на Харли, поймал ее взгляд, лихорадочно-веселый, отчаянный, умоляющий. — Харли — католичка. Этого недостаточно?
— Увы, — О'Лири улыбался. — Имелось в виду, что до вступления в брак муж уверует. Но на это у нас времени нет. Насколько я знаю Роя и Мартина, они с выполнением поручений не затягивают.
— Отказываетесь, святой отец? Религия не позволяет венчать такую парочку, как мы с Харли? — вот и выход для Харли.
— Что вы, — О'Лири задумчиво нахмурился, потом вдруг морщина у него на лбу разгладилась, и он улыбнулся весело и с хитринкой. — Думаю, я нашел вариант. В конце концов, к чему догмы, если они делают кого-то несчастным.
— А разве не в них вся суть вашей религии? — теперь уже Джокер удивленно вскинул бровь.
— Суть моей религии… Мне кажется, вы и сами знаете, — О'Лири рассмеялся, и Джокеру захотелось рассмеяться вместе с ним. — Но мне нужно еще кое-что сделать. Раз уж вы такой знаток наших традиций… кстати, а откуда вы так разбираетесь в ирландских обычаях?
— Много с кем приходилось работать, — Джокер пожал плечами. — А я человек по натуре любопытный и общительный. Знаете, всегда было дико интересно, что же у людей внутри.
— Лучше бы вы на хирурга выучились с такими интересами, — О'Лири снова рассмеялся и встал. — Но вам виднее.
— У меня сейчас профиль пошире, — усмехнулся Джокер и налил себе еще.
На Харли уже нацепили венок, а ее фата, кажется, до того была занавеской. Не сказать, чтобы это плохо отразилось на ее качестве. И Харли шло. Она снова оглянулась через плечо, вопросительно подняла бровь. Он только отрицательно покачал головой. Нет, милая моя. Из-за стола посреди партии не встают. Твой ход, дорогая.
Рой и Мартин вернулись, сунули отцу О'Лири маленькую красную бархатную коробочку, перекинулись с ним парой слов и снова ушли. Отец О'Лири покачал головой и что-то спросил у Барни, тот, сдвинув кепку на затылок, пожевал беззубым ртом, несколько раз кивнул и тоже ушел, быстро семеня ногами.
— Отче, все готово? — Мэг поправила на Харли венок.
— Подождать надо, — О'Лири облокотился на стойку и рассеянно постукивал по ней пальцами в такт музыке. — Совсем немного. Вы пока станцуйте. Разомните ноги.
Ждать действительно пришлось недолго. Рой и Мартин вернулись, за ними — Барни, из кармана у него свисал кусок веревки. Вот и все. Зачем веревка? Ладно, сейчас не до того. Харли внимательно смотрела на маленькую красную бархатную коробочку в руках отца О'Лири, хмурилась, закусывала губу. И вдруг вырвалась из рук Мэг, выбежала на середину зала, вскочила на стол, опрокинув чью-то кружку.
— Эй, — она мотнула головой, откидывая со лба челку. — Эй! Народ! Я все придумала! Нет никакого наследства. Я это выдумала. И свадьба тоже…
— Будет, — Джокер поставил пустой стакан на стол.
Харли покачнулась и едва не упала.
— Будет, — Джокер поднялся и оттолкнул стул. — В богатстве и в бедности… Или ты передумала, дорогая?
— Но… — Харли закусила губу, растерянно оглянулась по сторонам. — Ничего же нет. Это все шутка. Просто шутка.
— Думаешь? — а вот пытаться сбросить карты и выйти из игры посреди партии — нехорошо.
— А разве нет? — в голосе Харли звенели слезы и вызов. — Разве нет?
— Нет, — Джокер стоял и смотрел на нее.
Ну, давай, девочка, решайся. Да или нет. Но только честно. Тебе плевать на все, кроме того, что ты хочешь, или не плевать? Давай. И не смей врать самой себе.
— Ты, — Харли вдруг всхлипнула, соскочила со стола, в несколько быстрых шагов оказалась рядом, вцепилась ему в шею так, что от ногтей остались красные полукружья. — Это подло, Джей! Подло! Что ты задумал? Для чего тебе это надо? — прошипела она зло и отчаянно. — Только не говорим мне, что тут нет какого-то хитрого плана, чтобы этот чертов Бэтс…
— Помолчи, — Джокер крепко сжал ее запястья. Все, шутки кончились.
— И не подумаю, — она запрокинула голову, заглядывая ему в глаза. — Какая, нахер, разница, свадьба, не свадьба?
Страница 7 из 9
