Башня

Как пришло потом осознание: это просто тело, живое тело испугалось смерти и спешит добрать последние крохи жизни. Потому что потом скрутило так, что весь воздух вышел из легких. Только поэтому не закричал, когда переполнившая сила удар за ударом принялась проламывать барьер.

Вроде Ильмаре простил, когда, едва очнувшись, Айтир принялся извиняться за несдержанный порыв. Вроде даже искренне… Но все равно от самого себя было противно, что настолько потерял рассудок, поддавшись дремучим инстинктам. Поэтому туда башне и дорога. Всему туда и дорога… Телесное удовольствие оказалось со слишком поздно распознанным подвохом.

— Идем? — тихо поинтересовался Айтир.

Ильмаре стоял рядом, тоже смотрел на обваливающиеся стены. Старался отрешиться от случившегося и уже начать забывать обо всем, что произошло здесь совсем недавно. Нечто совершенно иное, и поэтому замечательное. Такое приятное, и теперь невозможно далекое. Невозможное в принципе.

Настроение Айтира он поймал сразу же, так несло раскаянием. Они, кажется, уже поговорили по этому поводу, но все равно у дурного некроманта все на лице было написано: скорбь целого королевства, обида на самого себя и погань всея. Вот как можно быть таким бестолковым, умным и красивым одновременно? Последний пункт Ильмаре волновал особенно, он прекрасно понимал, что в ближайший месяц мирно спать рядом не сможет; будет вспоминать волосы, щекочущие лопатки, пальцы, касающиеся самого сокровенного, теплые губы, пощипывающие шею. И будет хотеть вновь все это почувствовать, хоть оно и сгорело. Тут.

— Нет, — он качнул головой, даже не глядя на Айтира, продолжая мозолить глаза о практически исчезнувшие из вида руины. — Я не уйду, пока ты сам себя не простишь. Я не сказал тебе это, когда ты извинялся, скажу сейчас, напоследок, — он скосил глаза на небо, прищуриваясь. — Люди испытывают потребность в близости ночью, днем, утром. Когда дремлют, когда устали или когда полны сил. Это способ проявить свою привязанность и дать понять, что твое тело всецело в этот момент принадлежит другому. И то, о чем я говорю, в корне отличается от случайной связи на конюшне с незнакомцем. Так что, запомни раз и навсегда: это было замечательное время, проведенное в постели, — он повернулся и в упор посмотрел на Айтира. — Так что?

Тот только вздохнул, качнулся вперёд, притянув Ильмаре к себе. Обнял, уткнулся в макушку, чуя живое тепло и одновременно почти не ощущая то, другое.

— Дай мне немного времени. Ты тоже магию не быстро осознал и привык… Ладно?

Ильмаре кивнул, заставил себя успокоиться: горло и грудь сдавило так, что стало больно. Не вспоминай. Забудь. Это был всего один день. Подумаешь, было невероятно хорошо. Все когда-нибудь смывается временем. Глубоко вздохнув, он искренне улыбнулся Айтиру в плечо:

— Полный порядок, командир. Мы справимся.