Башня

Волосы на лице мешались, он чуть фыркал, все-таки надеясь, что Айтир догадается их откинуть. Напрасно: тот ничего не слышал и не видел, крепко зажмурившись и не осознавая даже, что тихо поскуливает, когда Ильмаре проезжался языком и губами по особенно чувствительным местам. Ни в какое сравнение с первым разом происходящее сейчас не шло, но, не будь его — вообще бы выплеснулся с первых же движений, от ощущения горячего рта.

По телу Айтира снова пошла свойственная скорой разрядке дрожь, а потому Ильмаре вынул член из-за щеки, напоследок прижав пальцами основание, чтобы не посмел кончить раньше положенного. Подняв голову, он силился рассмотреть лицо. В итоге прикусил щеку и одним плавным движением выпрямился, велев:

— Погоди ты…

Расшнуровывать совершенно ненужный сейчас кусок ткани на себе оказалось уже не так забавно. Ильмаре любил, если в порыве вырывались петли шнуровки, но сейчас был совсем не тот случай. Приподнявшись на коленях и стянув поочередно с обеих ног штанины, он прикрыл глаза, касаясь и себя. Потом, окинув быстрым взглядом размер Айтира, кивнул.

— У тебя есть масло, ну, или что-то… очень скользкое? — Ильмаре облизал два пальца и, вытащив их изо рта, добавил: — Этого не хватит, тебе больнее чем мне будет.

— Скользкое… — Айтир помотал головой.

Переключался на почти рабочий лад он добрых полминуты, потом ещё столько же потратил, чтобы стянуть спутавшие ноги штаны — чуть с кровати не полетел, забыв о них. Пол под босыми ногами показался ледяным, когда торопливо метнулся к куртке, соображая, что среди запасов есть подходящего, скользкого, а главное, безвредного. В карманах нашёлся пузырек с маслом, самым обычным, ламповым. Но зато оно отвечало всем требованиям, и Айтир вернулся на кровать, сунув найденное Ильмаре. Провёл рукой по его животу, коснулся пальцами члена, почти робко, самыми кончиками.

— Покажешь? — не приказ, просьба. — Как будешь…

Почему-то остро захотелось увидеть, как это произойдет. То ли поучиться, то ли просто взглянуть на него, такого. Нового и почти незнакомого, но по-прежнему до одури живого.

Ильмаре шумно втянул носом воздух, понимая, что обычная процедура подготовки сейчас превращается чуть ли не в самую важную часть всего процесса. Как раз из-за странного нежелания показывать это он и трахался с другими почти на сухую — так, плюнули и начали. К боли постепенно привыкаешь, зато меньше возни. И ведь сейчас он тоже мог бы опрокинуть Айтира на спину, сесть сверху и попросту скрыть от чужих глаз лишние подробности.

Но эта просьба и этот взгляд стоили того.

С ногами забравшись на кровать, Ильмаре покрутил в руках маленький пузырек, откупорил, принюхиваясь и понимая, что теперь этот запах всегда будет стойко ассоциироваться с происходящим сейчас. Пусть. Щедро плеснув масла на руку, он растер его между пальцев, согревая, а затем, перебравшись ближе к изголовью, встал на четвереньки и, опершись одной рукой о грубый брус, завел другую себе за спину. Масло действительно подошло хорошо: первый палец вошел легко — как ни иронично, как по маслу; второй, видимо, все-таки плохо смазанный на одной из фаланг, погрузился, но с нажимом. Ильмаре прогнулся в спине, и, разведя пальцы внутри себя, тихо застонал:

— Да… — он и забыл, как это приятно, когда не с кровью, а с наслаждением. Даже на мгновение оставил мысль, что рядом есть зритель, с уже более громким стоном запустив в себя третий палец.

Внезапное касание к бедру было не чужеродным, а, скорее, подсознательно ожидаемым, нужным. Почувствовав пальцы Айтира, тоже скользкие — и когда успел? — Ильмаре не смог сказать ничего более внятного, кроме сорвавшегося полустоном:

— Пожалуйста…

Пояснить просьбу он бы не смог, просто вытащил пальцы и вцепился мертвой хваткой в одеяло, выгнулся, подставляясь и одновременно пытаясь рассмотреть Айтира, напряженно вывернув шею. Показалось, что выражение на лице того было такое, будто он отчаянно вспоминал что-то. Повторить просьбу Ильмаре не успел: Айтир сделал то, что требовалось, раньше.

Воздуха в помещении было достаточно, но он все равно задохнулся и со стоном вцепился зубами в руку. Нет, это было что-то невозможное: он весь раскрыт, растянут, а этот проклятый некромант еще медлит и так аккуратно водит, словно поранить боится! Садист! Говорить было невозможно, хотелось выть, податься назад и лечь грудью на колючее одеяло, закусить его или собственные пальцы… Даже возникла мысль: а некромант точно впервые творит подобное?

— Ты… — касание — и Ильмаре резко выдохнул, чуть ли не со вскриком. — Изде… — и задохнулся: Айтир как-то так повел пальцами, что все тело потянулось навстречу, — … ваешься надо… мной!

— Прости, — Айтир торопливо убрал пальцы.

Пристраивался он куда более неловко, все никак не мог придвинуться так, чтобы правильно, положить руки, куда нужно, мялся, наконец, осторожно толкнулся.