Башня

Получалось скорее второе, и даже не легкая боль, просто чуть более жёсткие прикосновения, особенно к украшенному шрамом боку, так хорошо вплелись в общую палитру впечатлений, что слов Айтир не разобрал. Вот сквозящее в них удовольствие и одобрение — да, и от этого стало ещё горячее, хотя куда уж.

Просто он задумывался иногда: а что, если бы дал Ильмаре желаемое? Хоть тушкой, хоть чучелком… И каждый раз безнадёжно махал рукой — не то ему нужно. С полубессознательного некроманта только расстроится. С такого, как сейчас — точно нет. Вцепившись обеими руками в бедра Ильмаре, Айтир вжал их друг в друга ещё сильнее, чтобы ощущалось малейшее движение, с каждым из которых что-то нарастало. До тех пор, пока не выгнулся, уже не чувствуя, как Ильмаре схватил за щеки, уставился, сам готовый кончить, но терпя.

— Смотри, смотри на меня! — Ильмаре понимал: уже начало накатывать то, что он вообще никогда и не думал увидеть.

Движения стали резче, дыхание Айтира сбилось настолько, что он больше походил на утопающего или задыхающегося. Да и сам не лучше — жмурился, как кот, но эмоции на лице напротив все-таки старался ловить. И, когда Айтира начало ломать и выгибать, Ильмаре прижался к нему всем телом. Айтиру явно было не до того, но то, что отразилось на его лице, подстегивало не хуже глубокого проникновения. Еще пара движений, в спешке просунутая между ними рука, тяжелый вздох, сжатые на собственной плоти пальцы и глухой стон сквозь зубы. Закатив глаза, Ильмаре широко раскрыл рот и, выдохшись, расслабился и уперся лбом Айтиру в ключицу, расплываясь на нем талой лужей.

Сколько пролежали, не поняли. Просто когда Айтир пришёл в себя, шевелиться не хотелось, так было хорошо. Ильмаре, хоть и странно увесистый сейчас, ощущался правильно, на своём месте, именно там, где нужен был. Потянувшись, Айтир запустил пальцы в порядком отросшие волосы напарника. Или уже не напарника? Думать о такой ерунде было лень, куда приятней было ерошить смешной хохолок.

— Ильмаре? — позвал он через некоторое время. — Мы так и будем лежать или? — что «или», Айтир не знал, но прекрасно понимал, что это далеко не все.

Ильмаре причмокнул, медленно открыв один глаз.

— А ты уже готов к более глубокому изучению вопроса, да? — и, в подтверждение собственным словам, медленно опустил ладонь на пах Айтира, теребя ремни, не стараясь распустить, а только дразня, поглаживая через плотную ткань. Влажно. Значит, понравилось. А теперь… Захочет вообще продолжить или вот так оставит — практически безвинную пробу?

— Ильмаре, у нас сутки или около того… — Айтир запрокинул голову, прислушиваясь к прикосновениям, пока дарящим удовольствие без далеко идущего отклика. — Не хочу терять это время.

Перспектива сутки прокувыркаться в постели Ильмаре воодушевила, поэтому усталость после разрядки как рукой сняло, и в паху вновь начало сгущаться приятное чувство тяжести. Продолжая водить рукой по ремням, он переместился ниже, умостившись между ног Айтира, как верный пес. Положив подбородок на бедро, посмотрел в глаза и тихо произнес:

— Прикажи. Я хочу этого.

И заработал только недоуменный взгляд. Айтир, растерявшись, чуть не спросил — приказать что? Хорошо, вовремя поймал готовые сорваться слова. Может быть, и не испортил бы все, но удовольствия Ильмаре точно бы не доставил. А так приподнялся на локтях, указал подбородком.

— Расстегни ремень.

Замешательство лишь раззадорило Ильмаре. Учись-учись, потом вспоминать, может, с теплотой будешь. Он мог провернуть все сам, не спрашивая, да и вообще не предлагая выбора, но хотелось почему-то… Помочь Айтиру понять, почему это хорошо. И что можно делать абсолютно все.

Ремни сейчас поддались куда легче — Ильмаре не спешил, плавно распуская один за другим, поглядывая искоса. А потом, резко прекратив игрища, потянул плотную ткань вниз и спустил ее до икр. Вот сейчас, скорее всего, Айтир растерялся бы, проглотил даже безобидный приказ «нагнись», поэтому мучить его было полным расточительством. Ильмаре облизал губы, и, низко опустив голову, закрывая практически все лицо челкой, коснулся ими уже вновь поднимающейся плоти. От головки к основанию, медленно, больше горячо дыша, чем действительно касаясь.

Лежи смирно, некромант. Лижи смирно, наемник.

Второй раз доводить до конца он, конечно, не собирался, иначе самому ничего бы не досталось. Поэтому и темп взял медленный, тягучий, такой, что работай ртом да слушай над собой чужую реакцию, даже смотреть не надо. Размерами, впрочем, природа Айтира не обделила, поэтому Ильмаре старался искренне и с удовольствием, с каждым кругом вбирая глубже и медленно расслабляя горло; давиться он не любил, разводить слюни тоже, предпочитая слышать лишь партнера. Ладонями же, теперь совершенно свободными, провел по бедрам, останавливаясь пальцами практически у собственных губ и снова мягко отводя назад, не давая сосредотачиваться на чем-то одном.