Фандом: Ориджиналы. Мирон был доволен. Пашка порой глупил, и это была одна из таких глупостей — жестокая, необдуманная, разрушительная глупость. Но сам Мирон настолько врос в Пашку за двадцать лет, что готов был принять и это. Не простить, не забыть, просто… просто это был его Пашка и Мирон ни за что не расстался бы с ним.
Добавить в моё избранное
12 мин, 55 сек 15763
Лерик усердно работал ртом и языком, облизывая и обсасывая член Мирона, ласкал пальцами яички и все ерзал, стараясь подставить Мирону свою задницу.
Мирон огладил белую и пышную попу Лерика. Прошелся пальцем по красному и вспухшему от интенсивного использования анусу. Лерик что-то промычал, но получил шлепок и заткнулся. Мирон вспомнил задницу Павла: подтянутую, упругую. Сегодня у него почти встал от одного взгляда на изумительные ягодицы Пашки, идеальность которых подчеркивали модные обтягивающие джинсы. Мирон вспомнил Пашку, и Лерик довольно зачмокал, облизывая член Мира, пришедший в боевую готовность. Мир позволил любовнику натянуть презерватив и взобраться сверху. «Полежал за себя», непрерывно думая о Пашке и о его заднице. Потом думать стало некогда — Лерик уже «доскакался» до того, что организм Мирона потребовал нормального удовлетворения и он скинул Валерия, сразу же податливо вставшего в коленно-локтевую. Ухватился за пухлые бочка и вколотился в Лерика, застонавшего похлеще заправской шлюхи.
У Мирона не было предубеждений насчет внешности. Собственно, после Пашки ему было все равно кого трахать: пухленького Лерочку с пивным брюшком и сисечками, худощавого и жилистого соседа или мускулистого тренера из фитнес-клуба в его доме. Лишь в последнее время Мирон остановился временно на Лерике. Занятый работой с раннего утра и до позднего вечера, Мир перестал выбирать партнеров; Лерик же приходил сам и даже что-то соображал, раз не устраивал сцен и истерик, хоть и признался как-то Мирону, что влюбился в него.
А еще Лерика можно было выдернуть на работу, отыметь в подсобке или заставить делать минет в подъезде. Валерий Иванович — директор собственной фирмы по оптовой продаже электрооборудования, заводился от такого отношения к своей персоне. Это он на работе — жестокий и властный, а в постели — мягкий, белый и пушистый. Прямо-таки булочка.
От ассоциации Лерика с булочкой Мирона слегка передернуло, и он сильнее сжал пальцы, оставляя следы на коже любовника. Валерий взвизгнул, но тут же вновь застонал.
«Мазохист недоделанный!» — недовольно подумал Мирон. Потом думать стало сложнее, он увеличил темп и кончил, вбив Лерика лицом в подушку, и почти упал сверху. Лерик тут же забарахтался под тяжелым телом Мирона.
— Ах ты, щеночек! — потрепал Мирон его по голове.
Лерику хватило пары движений руки Мирона, и он кончил, дергаясь и поскуливая. Распластался на кровати, раздвинув ноги.
Мирон задумчиво смотрел на рыхлое тело Лерика и непрерывно вспоминал Пашку. И думал о том, что завтра ему предстоит превратить Ляльку в красавицу, и навсегда попрощаться с отрезком своей жизни в долгих двадцать лет.
Сегодня.
В общем-то, вчерашняя озабоченность Лерки даже пошла на пользу: Мирон равнодушно оглядел Павла, одетого пока еще в домашний костюм, и пошел наводить красоту Ляльке. Та заперлась в большой комнате с подружкой и смаковала все подробности предстоящего празднества. Мирон действовал на автомате: сделать маску, подождать, смыть, наложить основу, тональник, «нарисовать» глаза и губы, подчеркнуть скулы. Вроде звучит просто, но руки были тяжелыми и только многолетняя практика и природная красота Ляльки, которую было легко подчеркнуть, не дали ему запороть работу. Лялька сидела смирно, под конец попросив подружку удалиться и найти парикмахера.
— Готово, — развернул Ляльку к зеркалу Мирон.
— Ай, хороша! — просияла Лялька. — Миронушка, ты — чудо! Может, все-таки, останешься на свадьбу? Все же вы с Пашенькой друзья!
Ага, друзья.
— Спасибо, Ляленька, — в тон невесте ответил Мирон. — Но я откажусь. Пойду, поздравлю Павла и поеду. На вечер еще заказ — у дамы девичник, сама понимаешь.
— Да! — покивала Ляля. — Понимаю. Сам дойдешь, да? А то мне же нельзя показываться!
— Удачи.
Мирон собрал кисточки и косметику, упаковал увесистый чемоданчик и вышел.
Пашка сверлил взглядом костюм жениха. Стерильно белый.
«Отвратительно белоснежный» — отметил Мирон, входя в комнату и запирая дверь, попутно прислушавшись к разговорам нанятой обслуги.
— Можно поздравить? — с легким ехидством спросил он.
— Пособолезновать, — тяжело ответил Павел. — Нахрена оно мне?
— Ну, у тебя же там бизнес! — напомнил ему Мирон, поставил чемоданчик с косметикой на стул и сам расположился на диване. — Вот ты и решил укрепить, так сказать, рубежи. Кстати, как оно? Укрепил?
Пашка мрачно посмотрел на Мирона.
— Знаешь, я думал тогда — как же легко ты все разрушил. Одной фразой. Вот так проходят месяцы, годы. А потом — бац! И все. И нет ничего.
— Так никогда и не простишь?
— Такое не прощают.
Мирон хотел закурить, но вспомнил, что Вика отобрала утром сигареты. Вот же…
Павел подошел к Мирону. И встал перед ним на колени.
— Это ты правильно, — вдруг усмехнулся Мирон.
Мирон огладил белую и пышную попу Лерика. Прошелся пальцем по красному и вспухшему от интенсивного использования анусу. Лерик что-то промычал, но получил шлепок и заткнулся. Мирон вспомнил задницу Павла: подтянутую, упругую. Сегодня у него почти встал от одного взгляда на изумительные ягодицы Пашки, идеальность которых подчеркивали модные обтягивающие джинсы. Мирон вспомнил Пашку, и Лерик довольно зачмокал, облизывая член Мира, пришедший в боевую готовность. Мир позволил любовнику натянуть презерватив и взобраться сверху. «Полежал за себя», непрерывно думая о Пашке и о его заднице. Потом думать стало некогда — Лерик уже «доскакался» до того, что организм Мирона потребовал нормального удовлетворения и он скинул Валерия, сразу же податливо вставшего в коленно-локтевую. Ухватился за пухлые бочка и вколотился в Лерика, застонавшего похлеще заправской шлюхи.
У Мирона не было предубеждений насчет внешности. Собственно, после Пашки ему было все равно кого трахать: пухленького Лерочку с пивным брюшком и сисечками, худощавого и жилистого соседа или мускулистого тренера из фитнес-клуба в его доме. Лишь в последнее время Мирон остановился временно на Лерике. Занятый работой с раннего утра и до позднего вечера, Мир перестал выбирать партнеров; Лерик же приходил сам и даже что-то соображал, раз не устраивал сцен и истерик, хоть и признался как-то Мирону, что влюбился в него.
А еще Лерика можно было выдернуть на работу, отыметь в подсобке или заставить делать минет в подъезде. Валерий Иванович — директор собственной фирмы по оптовой продаже электрооборудования, заводился от такого отношения к своей персоне. Это он на работе — жестокий и властный, а в постели — мягкий, белый и пушистый. Прямо-таки булочка.
От ассоциации Лерика с булочкой Мирона слегка передернуло, и он сильнее сжал пальцы, оставляя следы на коже любовника. Валерий взвизгнул, но тут же вновь застонал.
«Мазохист недоделанный!» — недовольно подумал Мирон. Потом думать стало сложнее, он увеличил темп и кончил, вбив Лерика лицом в подушку, и почти упал сверху. Лерик тут же забарахтался под тяжелым телом Мирона.
— Ах ты, щеночек! — потрепал Мирон его по голове.
Лерику хватило пары движений руки Мирона, и он кончил, дергаясь и поскуливая. Распластался на кровати, раздвинув ноги.
Мирон задумчиво смотрел на рыхлое тело Лерика и непрерывно вспоминал Пашку. И думал о том, что завтра ему предстоит превратить Ляльку в красавицу, и навсегда попрощаться с отрезком своей жизни в долгих двадцать лет.
Сегодня.
В общем-то, вчерашняя озабоченность Лерки даже пошла на пользу: Мирон равнодушно оглядел Павла, одетого пока еще в домашний костюм, и пошел наводить красоту Ляльке. Та заперлась в большой комнате с подружкой и смаковала все подробности предстоящего празднества. Мирон действовал на автомате: сделать маску, подождать, смыть, наложить основу, тональник, «нарисовать» глаза и губы, подчеркнуть скулы. Вроде звучит просто, но руки были тяжелыми и только многолетняя практика и природная красота Ляльки, которую было легко подчеркнуть, не дали ему запороть работу. Лялька сидела смирно, под конец попросив подружку удалиться и найти парикмахера.
— Готово, — развернул Ляльку к зеркалу Мирон.
— Ай, хороша! — просияла Лялька. — Миронушка, ты — чудо! Может, все-таки, останешься на свадьбу? Все же вы с Пашенькой друзья!
Ага, друзья.
— Спасибо, Ляленька, — в тон невесте ответил Мирон. — Но я откажусь. Пойду, поздравлю Павла и поеду. На вечер еще заказ — у дамы девичник, сама понимаешь.
— Да! — покивала Ляля. — Понимаю. Сам дойдешь, да? А то мне же нельзя показываться!
— Удачи.
Мирон собрал кисточки и косметику, упаковал увесистый чемоданчик и вышел.
Пашка сверлил взглядом костюм жениха. Стерильно белый.
«Отвратительно белоснежный» — отметил Мирон, входя в комнату и запирая дверь, попутно прислушавшись к разговорам нанятой обслуги.
— Можно поздравить? — с легким ехидством спросил он.
— Пособолезновать, — тяжело ответил Павел. — Нахрена оно мне?
— Ну, у тебя же там бизнес! — напомнил ему Мирон, поставил чемоданчик с косметикой на стул и сам расположился на диване. — Вот ты и решил укрепить, так сказать, рубежи. Кстати, как оно? Укрепил?
Пашка мрачно посмотрел на Мирона.
— Знаешь, я думал тогда — как же легко ты все разрушил. Одной фразой. Вот так проходят месяцы, годы. А потом — бац! И все. И нет ничего.
— Так никогда и не простишь?
— Такое не прощают.
Мирон хотел закурить, но вспомнил, что Вика отобрала утром сигареты. Вот же…
Павел подошел к Мирону. И встал перед ним на колени.
— Это ты правильно, — вдруг усмехнулся Мирон.
Страница 2 из 4
