Фандом: Ориджиналы. Мирон был доволен. Пашка порой глупил, и это была одна из таких глупостей — жестокая, необдуманная, разрушительная глупость. Но сам Мирон настолько врос в Пашку за двадцать лет, что готов был принять и это. Не простить, не забыть, просто… просто это был его Пашка и Мирон ни за что не расстался бы с ним.
Добавить в моё избранное
12 мин, 55 сек 15764
— Давай. Напоследок. И сглотнуть не забудь, а потом этим ртом невесту будешь целовать — должна же у меня быть хоть какая-то моральная компенсация.
Павел расстегнул ширинку на брюках Мирона…
— Бывай, жених! — через несколько минут попрощался Мирон, похлопав Пашку по щеке. — Удачи и счастья тебе в семейной жизни.
Забрал чемоданчик, глянул в зеркало и ушел. Ушел, оставив жениха сидеть на коленях перед диваном и морщиться от давно забытого горьковатого вкуса спермы. Отымел бы напоследок, но времени было не так много. Хотелось еще и морду набить, но что уж там, сам согласился на этот заказ.
Мирон ехал домой и проклинал себя. За свою любовь к Павлу со школьной скамьи. За свою преданность ему во времена студенчества, за свою смелость — сумел совратить друга с пути истинного на «голубые рельсы» на очередной студенческой попойке. За упорство, с которым ревностно охранял и берег их отношения. Берег долгих двадцать лет, мастерски отгоняя вначале желающих подружиться, а потом и жаждущих увести у него любимого. А теперь каждому по тридцать пять; у Мирона свой салон красоты и он входит в«топ-десять» знаменитых визажистов города, а Пашка основал юридическую фирму.
Только вот фирм этих было, как собак нерезаных. И Павла через несколько лет начала подминать под себя более крупная контора. Как потом оказалось — сама фирма им не сдалась, зато дочка одного из акционеров той фирмы накрепко запала на Пашку. Вот папик ее и расстарался. И Павел, движимый страхом за свое детище, в один вечер разрушил все: свою жизнь, жизнь Мирона и их совместную.
Мирон выкрутил руль, уклоняясь от столкновения. На нервах забыл следить за дорогой и вильнул в сторону, почти подрезав какую-то иномарку. И лишь пронзительный сигнал привел его в чувство.
— Твою мать! — крикнул он. В глазах стояли слезы.
Вика, умная девочка Вика, отменила все заказы на ближайшие пять дней. У Мирона хватало персонала, и, честно говоря, сам он брался за заказы, дабы поддерживать имидж и статус своего салона. Естественно, накручивая ценник на свои услуги. А после этого заказа с Пашкиной свадьбой, Мирон в салоне точно не появится с неделю.
Как он домой доехал целым, Мирон так и не понял.
Вика, умничка, затарила холодильник продуктами. И спиртного закупила. Зная, что Мирон напьется, предпочла локализовать запойное бедствие дома. Мирон знал, что ближе к ночи Вика заедет, убедится, что невменяемый Мирон почивает в кроватке и уедет, предварительно предупредив консьержку, чтобы та позвонила Вике в случае, если Мирон проснется и вздумает выйти из квартиры. Консьержка долго прикармливалась Викиной домашней выпечкой, да и самого Мирона нежно обожала: на рассвете своей карьеры он делал ее дочке макияж на выпускной вечер, а потом и на свадьбу. Бесплатно, стоит отметить. Лидочка затмила всех, слава Мирона возросла благодаря «сарафанному радио» и консьержка теперь бдила за Мироном и его посетителями. И даже то, что Мирон был геем, не смущало пожилую даму советского воспитания — Мирон в ее глазах обладал крыльями и нимбом.
После работы явился Лерик. Мирон уже выпил, разозлился на весь мир и отымел Лерика на половичке у входной двери. Валерий Иванович, впервые за все время отношений с Мироном, не скрываясь, заплакал. И вовсе не от боли или грубости Мирона. Нет.
От той тоски и боли, что плескались в серых глазах визажиста — Мирон не видел самого Лерика в упор. Он витал в каком-то своем измерении.
Лерик, пошатываясь, встал, когда Мирон кончил ему на спину. Подтянул брюки и плюхнулся на табуретку. Пофигу, что рубашка неприятно липла к спине. Пофигу, что дорогой костюм надо сдавать в химчистку, а лучше и вовсе выкинуть.
— Ты ведь знал, да, Лерик? — скрипучим голосом спросил Мирон.
Лерик кивнул.
— Зачем тогда?
— Люблю-у-у-у! — завыл Лерик и расплакался еще сильнее.
— Любишь, — скривился Мирон. — Я вот тоже любил. И что? И ничего! Бросай ты это. И меня. Я все равно ничего не смогу тебе дать. Так что бросай. И не реви, бесит неимоверно.
Давно уехала Вика, заскочившая проверить Мирона. Давно тихо ушел Валерий, собравший некоторые вещи, оставшиеся после многочисленных визитов к Мирону. Умывшись, Лерик неплотно закрыл кран, и теперь мерное капание напрягало Мирона. Давно кончился коньяк в бутылке. Мирон сидел на полу в прихожей в полузабытье и пялился на фонарь, видный ему в окно на кухне. Яркое пятно не давало ему уснуть, но и вставать было лениво. Он гипнотизировал расплывавшееся пятно света в темноте и вспоминал Пашку.
В ночи ему послышался шум лифта, остановившегося на его этаже. Мирон решил, что это Вика вернулась или Лерик что-то забыл, но шаги ничем не напоминали тяжелую поступь Лерика или каблучки Вики. Пронзительный звонок расколол тишину. Незваный визитер подождал и позвонил еще раз. И еще.
Мирон проклял стоявшего за дверью.
Павел расстегнул ширинку на брюках Мирона…
— Бывай, жених! — через несколько минут попрощался Мирон, похлопав Пашку по щеке. — Удачи и счастья тебе в семейной жизни.
Забрал чемоданчик, глянул в зеркало и ушел. Ушел, оставив жениха сидеть на коленях перед диваном и морщиться от давно забытого горьковатого вкуса спермы. Отымел бы напоследок, но времени было не так много. Хотелось еще и морду набить, но что уж там, сам согласился на этот заказ.
Мирон ехал домой и проклинал себя. За свою любовь к Павлу со школьной скамьи. За свою преданность ему во времена студенчества, за свою смелость — сумел совратить друга с пути истинного на «голубые рельсы» на очередной студенческой попойке. За упорство, с которым ревностно охранял и берег их отношения. Берег долгих двадцать лет, мастерски отгоняя вначале желающих подружиться, а потом и жаждущих увести у него любимого. А теперь каждому по тридцать пять; у Мирона свой салон красоты и он входит в«топ-десять» знаменитых визажистов города, а Пашка основал юридическую фирму.
Только вот фирм этих было, как собак нерезаных. И Павла через несколько лет начала подминать под себя более крупная контора. Как потом оказалось — сама фирма им не сдалась, зато дочка одного из акционеров той фирмы накрепко запала на Пашку. Вот папик ее и расстарался. И Павел, движимый страхом за свое детище, в один вечер разрушил все: свою жизнь, жизнь Мирона и их совместную.
Мирон выкрутил руль, уклоняясь от столкновения. На нервах забыл следить за дорогой и вильнул в сторону, почти подрезав какую-то иномарку. И лишь пронзительный сигнал привел его в чувство.
— Твою мать! — крикнул он. В глазах стояли слезы.
Вика, умная девочка Вика, отменила все заказы на ближайшие пять дней. У Мирона хватало персонала, и, честно говоря, сам он брался за заказы, дабы поддерживать имидж и статус своего салона. Естественно, накручивая ценник на свои услуги. А после этого заказа с Пашкиной свадьбой, Мирон в салоне точно не появится с неделю.
Как он домой доехал целым, Мирон так и не понял.
Вика, умничка, затарила холодильник продуктами. И спиртного закупила. Зная, что Мирон напьется, предпочла локализовать запойное бедствие дома. Мирон знал, что ближе к ночи Вика заедет, убедится, что невменяемый Мирон почивает в кроватке и уедет, предварительно предупредив консьержку, чтобы та позвонила Вике в случае, если Мирон проснется и вздумает выйти из квартиры. Консьержка долго прикармливалась Викиной домашней выпечкой, да и самого Мирона нежно обожала: на рассвете своей карьеры он делал ее дочке макияж на выпускной вечер, а потом и на свадьбу. Бесплатно, стоит отметить. Лидочка затмила всех, слава Мирона возросла благодаря «сарафанному радио» и консьержка теперь бдила за Мироном и его посетителями. И даже то, что Мирон был геем, не смущало пожилую даму советского воспитания — Мирон в ее глазах обладал крыльями и нимбом.
После работы явился Лерик. Мирон уже выпил, разозлился на весь мир и отымел Лерика на половичке у входной двери. Валерий Иванович, впервые за все время отношений с Мироном, не скрываясь, заплакал. И вовсе не от боли или грубости Мирона. Нет.
От той тоски и боли, что плескались в серых глазах визажиста — Мирон не видел самого Лерика в упор. Он витал в каком-то своем измерении.
Лерик, пошатываясь, встал, когда Мирон кончил ему на спину. Подтянул брюки и плюхнулся на табуретку. Пофигу, что рубашка неприятно липла к спине. Пофигу, что дорогой костюм надо сдавать в химчистку, а лучше и вовсе выкинуть.
— Ты ведь знал, да, Лерик? — скрипучим голосом спросил Мирон.
Лерик кивнул.
— Зачем тогда?
— Люблю-у-у-у! — завыл Лерик и расплакался еще сильнее.
— Любишь, — скривился Мирон. — Я вот тоже любил. И что? И ничего! Бросай ты это. И меня. Я все равно ничего не смогу тебе дать. Так что бросай. И не реви, бесит неимоверно.
Давно уехала Вика, заскочившая проверить Мирона. Давно тихо ушел Валерий, собравший некоторые вещи, оставшиеся после многочисленных визитов к Мирону. Умывшись, Лерик неплотно закрыл кран, и теперь мерное капание напрягало Мирона. Давно кончился коньяк в бутылке. Мирон сидел на полу в прихожей в полузабытье и пялился на фонарь, видный ему в окно на кухне. Яркое пятно не давало ему уснуть, но и вставать было лениво. Он гипнотизировал расплывавшееся пятно света в темноте и вспоминал Пашку.
В ночи ему послышался шум лифта, остановившегося на его этаже. Мирон решил, что это Вика вернулась или Лерик что-то забыл, но шаги ничем не напоминали тяжелую поступь Лерика или каблучки Вики. Пронзительный звонок расколол тишину. Незваный визитер подождал и позвонил еще раз. И еще.
Мирон проклял стоявшего за дверью.
Страница 3 из 4
