Фандом: Ориджиналы. Мирон был доволен. Пашка порой глупил, и это была одна из таких глупостей — жестокая, необдуманная, разрушительная глупость. Но сам Мирон настолько врос в Пашку за двадцать лет, что готов был принять и это. Не простить, не забыть, просто… просто это был его Пашка и Мирон ни за что не расстался бы с ним.
Добавить в моё избранное
12 мин, 55 сек 15765
Попробовал встать, но лишь свалил пустую бутылку, которая загремела и улетела в угол. Визитер моментально затоптался за дверью и позвонил еще раз. Мирон вновь попытался встать, но ноги онемели слишком сильно.
— Убирайтесь и приходите утром! — крикнул Мирон.
Вместо ответа в замочной скважине заворочался ключ. Дверь открылась, вспыхнул свет.
— Тебе идет! — просипел Мирон, разглядывая разбитое лицо Павла. — Какого хрена ты тут делаешь?
Павел хмыкнул, и вздернул Мирона с пола, игнорируя рассерженное шипение Мира, который в полной мере ощутил неприятные ощущения в затекших ногах.
— Живу. Ты же не выбросишь на улицу бездомного?
— Это ты-то бездомный? — удивился Мирон, ковыляя в спальню.
— После того, как пошел к Ляльке и признался ей, что гей и только что тебе отсосал? Шутишь? Конечно, бездомный! С бизнесом, кстати, теперь тоже проблемы. Папаша Ляльки рвал и метал, обещал прикрыть мою фирму. Пинали они меня втроем: он, Лялька и охранник.
— А я постеснялся еще! — посетовал Мирон, садясь на кровать и вытягивая ноги. — Разомнешь? Надо же тебе отрабатывать свое проживание натурой.
— Мне можно остаться? — Павел устроился на полу и начал массировать ступни Мирона.
— Меня будет тешить мысль, что я накрасил твою невесту, а потом ты сам все испортил, — хихикнул Мир. — Зато мне даже заплатили!
— Да-да, ты молодец! — Павел похлопал Мира по ноге. — Знаешь, я — идиот. Тогда я так испугался. Думал — я же столько вгрохал в свою фирму! У меня люди, дела! А ее отец… он явился в компании двух амбалов и пригрозил, что превратит мой офис в обломки. Я запаниковал и согласился. Лялька… Лялька так хотела заполучить меня, что устроила отцу истерику и потребовала меня напугать. Знаешь, если ей что-то взбредает в ее пустую голову, то не отпускает, пока она не получит нужное… Я действительно могу вернуться?
— Ты уже вернулся. Но если ты уйдешь от меня еще раз, я повтыкаю все свои кисточки для макияжа в твои глаза. Заткнись уже. И вали в душ, ты весь в крови! — Мирон толкнул Павла. — Завтра я растоплю камин твоим свадебным костюмом.
— Все, что угодно, только не выгоняй! — рассмеялся Павел. — Как я вообще мог подумать, что смогу остаться без тебя в своей жизни? К черту фирму! Еще открою или буду у тебя в салоне полы драить.
— Не мели попусту и вали мыться! — Мирон улыбнулся. — Ты мне должен за долгих пять месяцев. Знаешь, раз уж у тебя накрылся бизнес, а у меня впереди почти неделя выходных, то ты будешь отрабатывать. Усердно и добросовестно!
Как ни крути, но Мирон был доволен. Пашка порой глупил, и это была одна из таких глупостей — жестокая, необдуманная, разрушительная глупость. Но сам Мирон настолько врос в Пашку за двадцать лет, что готов был принять и это. Не простить, не забыть, просто… просто это был его Пашка и Мирон ни за что не расстался бы с ним. Лялька же… Да знал Мирон, что у них ничего не выйдет. Знал и все тут. Павел давно был его — весь, до мозга костей. И дальше будет его всю оставшуюся жизнь.
И никакие Ляльки не смогут этого изменить.
— Убирайтесь и приходите утром! — крикнул Мирон.
Вместо ответа в замочной скважине заворочался ключ. Дверь открылась, вспыхнул свет.
— Тебе идет! — просипел Мирон, разглядывая разбитое лицо Павла. — Какого хрена ты тут делаешь?
Павел хмыкнул, и вздернул Мирона с пола, игнорируя рассерженное шипение Мира, который в полной мере ощутил неприятные ощущения в затекших ногах.
— Живу. Ты же не выбросишь на улицу бездомного?
— Это ты-то бездомный? — удивился Мирон, ковыляя в спальню.
— После того, как пошел к Ляльке и признался ей, что гей и только что тебе отсосал? Шутишь? Конечно, бездомный! С бизнесом, кстати, теперь тоже проблемы. Папаша Ляльки рвал и метал, обещал прикрыть мою фирму. Пинали они меня втроем: он, Лялька и охранник.
— А я постеснялся еще! — посетовал Мирон, садясь на кровать и вытягивая ноги. — Разомнешь? Надо же тебе отрабатывать свое проживание натурой.
— Мне можно остаться? — Павел устроился на полу и начал массировать ступни Мирона.
— Меня будет тешить мысль, что я накрасил твою невесту, а потом ты сам все испортил, — хихикнул Мир. — Зато мне даже заплатили!
— Да-да, ты молодец! — Павел похлопал Мира по ноге. — Знаешь, я — идиот. Тогда я так испугался. Думал — я же столько вгрохал в свою фирму! У меня люди, дела! А ее отец… он явился в компании двух амбалов и пригрозил, что превратит мой офис в обломки. Я запаниковал и согласился. Лялька… Лялька так хотела заполучить меня, что устроила отцу истерику и потребовала меня напугать. Знаешь, если ей что-то взбредает в ее пустую голову, то не отпускает, пока она не получит нужное… Я действительно могу вернуться?
— Ты уже вернулся. Но если ты уйдешь от меня еще раз, я повтыкаю все свои кисточки для макияжа в твои глаза. Заткнись уже. И вали в душ, ты весь в крови! — Мирон толкнул Павла. — Завтра я растоплю камин твоим свадебным костюмом.
— Все, что угодно, только не выгоняй! — рассмеялся Павел. — Как я вообще мог подумать, что смогу остаться без тебя в своей жизни? К черту фирму! Еще открою или буду у тебя в салоне полы драить.
— Не мели попусту и вали мыться! — Мирон улыбнулся. — Ты мне должен за долгих пять месяцев. Знаешь, раз уж у тебя накрылся бизнес, а у меня впереди почти неделя выходных, то ты будешь отрабатывать. Усердно и добросовестно!
Как ни крути, но Мирон был доволен. Пашка порой глупил, и это была одна из таких глупостей — жестокая, необдуманная, разрушительная глупость. Но сам Мирон настолько врос в Пашку за двадцать лет, что готов был принять и это. Не простить, не забыть, просто… просто это был его Пашка и Мирон ни за что не расстался бы с ним. Лялька же… Да знал Мирон, что у них ничего не выйдет. Знал и все тут. Павел давно был его — весь, до мозга костей. И дальше будет его всю оставшуюся жизнь.
И никакие Ляльки не смогут этого изменить.
Страница 4 из 4
