Все окна в здании были схвачены надежными решетками. Запирались каждая комната, лестничный пролет, сортир. Тишина была гнетущей — как в могильном склепе, эхо — гулким, а дверные петли скрипели так, словно кладбищенский «старатель» пытался приподнять крышку старого гроба. Это была клиника. Психиатрическая клиника. Здесь содержались только безнадежные и очень опасные больные.
Добавить в моё избранное
44 мин, 52 сек 4857
Фредди уселся на стол, за которым Стефан в последнее время любил досыпать конец рабочего дня.
— Наступит утро и ты, Стефан, меня не узнаешь, — продолжал Фредди. — И не только ты. Я выйду неузнанным из клиники и бесследно исчезну в этом городе. Днем люди превращаются в слепцов, а ночью. Увы, ночью они спят! Парадокс.
Фредди вздохнул.
— Ведь Фиона пыталась объяснить тебе кое-что — о жизни во мраке. Но ты человек, Стефан. Ты отмахнулся. Как и все, ты ночью спишь и очень пугаешься, когда во сне пригрезится что-то необычное.
Фредди опять посмотрел в окно.
— Эта Луна, звезды, галактика Млечный Путь. Они существуют во мраке. Да что там Галактика, бесконечная Вселенная погружена в нечто еще более таинственное и грандиозное. По странному недоразумению в этом мраке возникли звезды. Но звезды смертны, Стефан! Они выгорают и очень быстро. Как бы в отместку, многие из них превращаются в «дыры» еще более черные, чем мрак их окружающий. Вселенная состарится и умрет. И не будет никакой Сверхкапли и нового Большого Взрыва. Материя вернется к своему изначальному состоянию.«Мрачным», «темным», «черным» оно кажется людям с их примитивным зрительным аппаратом и культом солнца. Но именно это прадревнее состояние материи и определяет прошлое и будущее. Да, звезды угаснут, Стефан, а вместе с ними и люди, возомнившие себя единственными разумными существами в этой реальности. Какое самомнение. Человек создал культ зла, обозначил его черным цветом и низвергает в эту бездну все, что не в состоянии постичь или чего боится в силу несусветной своей глупости. Грозы тоже боялись, пока не поняли, что это, собственно, электрический разряд.
«Культ зла. — подумал Стефан. — Да сатанисты тебе в подметки не годятся! Они жалкие неудачники. Собачью кровь с вином пьют, могилы оскверняют. А ты убиваешь людей, Фредди. И тепловая смерть вселенной здесь ни при чем. Ты маньяк и убийца.».
— Люди уверены, что жизнь на Земле соткана из солнечного света, ночь, увы, неизбежное зло, а сон — лишь маленький кусочек смерти, — продолжал Фредди. — Но смерти ли? Вдруг оказывается, что во сне многие начинают прозревать. Необъяснимые видения, таинственные звуки, формы. Человек видит невидимое — и сходу его отвергает. Он спешит проснуться и дождаться утра, когда солнечный свет затмит ночную реальность.
— Невидимое? — спросил Стефан. — Ночные кошмары, грезы, мерзкое чувство страха, словно ты заперт в сыром погребе. Это и есть твоя «жизнь во мраке»?
— Что-то в этом роде, — согласился Фредди. — Но это только контуры мозаики, очень грубый набросок. Нет объема, глубины. Поэтому невидимое кажется уродливым, а прозревшие теряют сон и глотают множество бесполезных пилюль. На самом деле невидимое весьма цельная и совершенная структура. Параллельные миры, антиреальности, многослойные измерения, временные парадоксы, свернутые системы. Всего не перечесть. Жизнь в невидимом возникла задолго до звезд. Кое-кто даже убежден, что Сверхкапля вовсе не случайность, что ее создал невидимый прадревний разум, чтобы зажечь звезды и убедиться в нелепости «дневного» существования.
— И ты — посланец невидимого? — ухмыльнулся Стефан. — Властелин ночи!
Стефан не видел логики в словах Фредди, да и не искал ее. Умалишенные иногда умеют излагать свои бредовые теории чрезвычайно убедительно и последовательно. Жизнь в невидимом, извращенные миры, таинственное прадревнее начало. Как же, слышали. И о многом другом — о зловредных пришельцах, управляющих людьми с помощью волн, вкрадчивых голосах, нашептывающих всякую белиберду денно и нощно, странных «прозрениях». Психиатр по роду своей деятельности должен внимательно выслушать шизофреника, а потом, при первом удобном случае, всадить лжепророку в задницу приличную дозу нейрокопа. Для блага больного.
Стефан ухмыльнулся — и застонал. Неглубокий порез на его левой щеке кровоточил и был очень болезненным. Стефан подумал о лезвиях. Они вполне могли быть испачканы каким-то ядовитым дерьмом, пусть и невидимым, существующим только в его воображении.
— Властелин ночи? — удивился Фредди. — Ах да, Фиона. Она присвоила мне этот титул. Она еще ребенок. Она понимает не больше твоего. Видишь ли, Стефан, мой кошмарный внешний облик создан людьми. Ведь это вы сочинили жуткую сказку о Фредди Крюгере. Вы наградили его сверхъестественной силой, коварством и этими лезвиями. Вы заставили его убивать из серии в серию — убивать вам же подобных и с особой жестокостью. И вы же сами, со сладострастным вниманием потребляете весь этот ужас! Неужели потребность в насилии и убийствах внутри каждого из вас? Скорее всего, так и есть. И я вовсе не удивлюсь, если где-нибудь объявятся Годзилла или граф Дракула, которыми вы пугаете на сон грядущий детей и взрослых. Уверовавший в чудовищ, их непременно встретит — как-то ночью. Почему ночью? Отчасти потому, что не мешает дневной свет. Ночью человек, как бы, обособлен от себе подобных и насторожен.
— Наступит утро и ты, Стефан, меня не узнаешь, — продолжал Фредди. — И не только ты. Я выйду неузнанным из клиники и бесследно исчезну в этом городе. Днем люди превращаются в слепцов, а ночью. Увы, ночью они спят! Парадокс.
Фредди вздохнул.
— Ведь Фиона пыталась объяснить тебе кое-что — о жизни во мраке. Но ты человек, Стефан. Ты отмахнулся. Как и все, ты ночью спишь и очень пугаешься, когда во сне пригрезится что-то необычное.
Фредди опять посмотрел в окно.
— Эта Луна, звезды, галактика Млечный Путь. Они существуют во мраке. Да что там Галактика, бесконечная Вселенная погружена в нечто еще более таинственное и грандиозное. По странному недоразумению в этом мраке возникли звезды. Но звезды смертны, Стефан! Они выгорают и очень быстро. Как бы в отместку, многие из них превращаются в «дыры» еще более черные, чем мрак их окружающий. Вселенная состарится и умрет. И не будет никакой Сверхкапли и нового Большого Взрыва. Материя вернется к своему изначальному состоянию.«Мрачным», «темным», «черным» оно кажется людям с их примитивным зрительным аппаратом и культом солнца. Но именно это прадревнее состояние материи и определяет прошлое и будущее. Да, звезды угаснут, Стефан, а вместе с ними и люди, возомнившие себя единственными разумными существами в этой реальности. Какое самомнение. Человек создал культ зла, обозначил его черным цветом и низвергает в эту бездну все, что не в состоянии постичь или чего боится в силу несусветной своей глупости. Грозы тоже боялись, пока не поняли, что это, собственно, электрический разряд.
«Культ зла. — подумал Стефан. — Да сатанисты тебе в подметки не годятся! Они жалкие неудачники. Собачью кровь с вином пьют, могилы оскверняют. А ты убиваешь людей, Фредди. И тепловая смерть вселенной здесь ни при чем. Ты маньяк и убийца.».
— Люди уверены, что жизнь на Земле соткана из солнечного света, ночь, увы, неизбежное зло, а сон — лишь маленький кусочек смерти, — продолжал Фредди. — Но смерти ли? Вдруг оказывается, что во сне многие начинают прозревать. Необъяснимые видения, таинственные звуки, формы. Человек видит невидимое — и сходу его отвергает. Он спешит проснуться и дождаться утра, когда солнечный свет затмит ночную реальность.
— Невидимое? — спросил Стефан. — Ночные кошмары, грезы, мерзкое чувство страха, словно ты заперт в сыром погребе. Это и есть твоя «жизнь во мраке»?
— Что-то в этом роде, — согласился Фредди. — Но это только контуры мозаики, очень грубый набросок. Нет объема, глубины. Поэтому невидимое кажется уродливым, а прозревшие теряют сон и глотают множество бесполезных пилюль. На самом деле невидимое весьма цельная и совершенная структура. Параллельные миры, антиреальности, многослойные измерения, временные парадоксы, свернутые системы. Всего не перечесть. Жизнь в невидимом возникла задолго до звезд. Кое-кто даже убежден, что Сверхкапля вовсе не случайность, что ее создал невидимый прадревний разум, чтобы зажечь звезды и убедиться в нелепости «дневного» существования.
— И ты — посланец невидимого? — ухмыльнулся Стефан. — Властелин ночи!
Стефан не видел логики в словах Фредди, да и не искал ее. Умалишенные иногда умеют излагать свои бредовые теории чрезвычайно убедительно и последовательно. Жизнь в невидимом, извращенные миры, таинственное прадревнее начало. Как же, слышали. И о многом другом — о зловредных пришельцах, управляющих людьми с помощью волн, вкрадчивых голосах, нашептывающих всякую белиберду денно и нощно, странных «прозрениях». Психиатр по роду своей деятельности должен внимательно выслушать шизофреника, а потом, при первом удобном случае, всадить лжепророку в задницу приличную дозу нейрокопа. Для блага больного.
Стефан ухмыльнулся — и застонал. Неглубокий порез на его левой щеке кровоточил и был очень болезненным. Стефан подумал о лезвиях. Они вполне могли быть испачканы каким-то ядовитым дерьмом, пусть и невидимым, существующим только в его воображении.
— Властелин ночи? — удивился Фредди. — Ах да, Фиона. Она присвоила мне этот титул. Она еще ребенок. Она понимает не больше твоего. Видишь ли, Стефан, мой кошмарный внешний облик создан людьми. Ведь это вы сочинили жуткую сказку о Фредди Крюгере. Вы наградили его сверхъестественной силой, коварством и этими лезвиями. Вы заставили его убивать из серии в серию — убивать вам же подобных и с особой жестокостью. И вы же сами, со сладострастным вниманием потребляете весь этот ужас! Неужели потребность в насилии и убийствах внутри каждого из вас? Скорее всего, так и есть. И я вовсе не удивлюсь, если где-нибудь объявятся Годзилла или граф Дракула, которыми вы пугаете на сон грядущий детей и взрослых. Уверовавший в чудовищ, их непременно встретит — как-то ночью. Почему ночью? Отчасти потому, что не мешает дневной свет. Ночью человек, как бы, обособлен от себе подобных и насторожен.
Страница 9 из 14
