Все окна в здании были схвачены надежными решетками. Запирались каждая комната, лестничный пролет, сортир. Тишина была гнетущей — как в могильном склепе, эхо — гулким, а дверные петли скрипели так, словно кладбищенский «старатель» пытался приподнять крышку старого гроба. Это была клиника. Психиатрическая клиника. Здесь содержались только безнадежные и очень опасные больные.
Добавить в моё избранное
44 мин, 52 сек 4856
Его внутренности вывалились на пол и покрылись мерцающими голубоватыми крапинками.
Стефана стошнило от отвращения и панического ужаса. Человеческие внутренности на полу, искрящийся люминатор, чудовище, кровь. Стефан утратил ощущение реальности. Все смешалось в его сознании, и если он еще не спятил, то был близок к безумию. Он поджал ноги к груди, словно боялся, что и ему могут вонзить в живот парочку лезвий, прикрыл уши ладонями и пытался не смотреть, как убийца терзает свою жертву.
«Этого не может быть, — шептал Стефан. — Этого не может быть.». Он повторял бесполезное заклинание, даже когда Фредди ухватил его за волосы и поволок к выходу из палаты.
В холле они столкнулись со вторым санитаром.
— Мне некогда, — отмахнулся Фредди. Лезвие рассекло обе щеки санитара — от уха до уха. Лицо жертвы превратилось в странную улыбающуюся маску с красным от крови подбородком. При желании в уголках «улыбки» можно было заметить даже зубы мудрости, пораженные кариесом. Санитар зажал рану ладонями и медленно осел на пол. Он захлебывался собственной кровью, но не проронил ни звука — даже не застонал. Возможно только поэтому он и выжил в итоге.
Фредди направился к ординаторской. Он двигался уверенно, словно работал здесь много лет и был отлично знаком с внутренним устройством клиники.
Мерцание света, странные звуки, образы. Стефан уже не обращал на них внимания. Его волокли по полу за волосы, как прохудившийся мешок с отбросами. Боль была чудовищной. Ему казалось, что его мозг извлекают из черепа, как улитку из ракушки. Фредди вдруг бросил своего пленника и побежал к комнате отдыха. Стефан услышал сдавленный крик. Сестра, вероятно, не успела проснуться. «Он подарил ей легкую смерть, — подумал Стефан. — Быструю, во сне.». Стефан пытался привстать. Боль в паху и под грудиной, тошнота, мышечная слабость. Он с трудом удержал равновесие. Пол вздрагивал. Стефан даже подумал о землетрясении. Толчки были настолько сильными, что в стенах образовались трещины. Из них выползали голубоватые светлячки. Насекомые кружились возле дверей, собирались постепенно в рой и проникали сквозь замочные отверстия внутрь палат. Светильники на стенах и потолке превратились в странные черные цветки. Их лепестки шевелились, а тычинки распыляли вокруг искрящуюся желтоватую пыльцу.
Фредди взял у санитара связку ключей и стал открывать палаты. Он внимательно изучал каждого пациента, потом переходил к следующей двери. Осмотр его не удовлетворил.
— Жалкие непотребные существа, — заключил Фредди. — Полуслепые, как щенки беспородной суки.
Он затолкал Стефана в ординаторскую.
— К утру и ты ослепнешь! — заметил Фредди. — И знаешь почему?
Стефан не имел малейшего понятия. Фредди мог, конечно, выковырять ему «коготком» оба глаза.
— Садись на кушетку, — приказал Фредди. — И не делай резких движений, не то.
Он помахал указательным пальцем. Стефану показалось, что лезвие стало короче. Он присмотрелся. Да, в самом деле: с «фредди крюгером» происходило нечто необъяснимое. Он как бы. очеловечивался. Грязная рыжая шерсть на лице и руках почти исчезла, а пропорции туловища изменились. Гориллообразный торс убийцы непостижимым образом уменьшался, а мышцы бедер и предплечий теряли свою выпуклость и уродливую узловатость. Изменялось и лицо: лоб стал более высоким, надбровные дуги уменьшились, а подбородок и нос вытянулись и, даже, заострились. Только глаза чудовища сохраняли прежнее нечеловеческое строение. Слишком большая радужная оболочка с отчетливыми красноватыми прожилками, диковинные треугольные зрачки. И ладони с лезвиями на каждом пальце!
«Дневной свет, — предположил Стефан. — Только в ординаторской есть светильники дневного света. В их лучах Фредди начинает изменяться. Или, что более вероятно, никакой метаморфозы нет, и изменяется мое собственное восприятие. При хорошем освещении галлюцинации блекнут, и бред изменяет свою структуру. Возможно, Фредди вообще не существует. У меня паранойя, тяжелое расстройство психики! Возможно, санитары все так же играют в очко, а смазливая медсестра видит неприличные сны.».
Стефан посмотрел на стены и потолок. Трещин здесь не было, пол не дрожал, а голубоватые насекомые, залетая сюда случайно из холла, сразу вспыхивали в дверном проеме и исчезали бесследно. Искусственный дневной свет исправлял искаженную реальность? Стефан уже не искал ответов и не пытался вырваться из этого нелепого парадоксального состояния. Он был бессилен изменить что-либо и молча наблюдал, как Фредди постепенно превращается в высокого тощего субъекта с нечеловеческими глазами и кошмарной коллекцией острейших лезвий в обеих ладонях.
Фредди подошел к окну и пристально посмотрел на Луну, словно видел ее впервые в жизни.
— Ну почему люди такие глупые и трусливые существа? — спросил убийца. — Почему здесь все преднамеренно иначе?
Стефана стошнило от отвращения и панического ужаса. Человеческие внутренности на полу, искрящийся люминатор, чудовище, кровь. Стефан утратил ощущение реальности. Все смешалось в его сознании, и если он еще не спятил, то был близок к безумию. Он поджал ноги к груди, словно боялся, что и ему могут вонзить в живот парочку лезвий, прикрыл уши ладонями и пытался не смотреть, как убийца терзает свою жертву.
«Этого не может быть, — шептал Стефан. — Этого не может быть.». Он повторял бесполезное заклинание, даже когда Фредди ухватил его за волосы и поволок к выходу из палаты.
В холле они столкнулись со вторым санитаром.
— Мне некогда, — отмахнулся Фредди. Лезвие рассекло обе щеки санитара — от уха до уха. Лицо жертвы превратилось в странную улыбающуюся маску с красным от крови подбородком. При желании в уголках «улыбки» можно было заметить даже зубы мудрости, пораженные кариесом. Санитар зажал рану ладонями и медленно осел на пол. Он захлебывался собственной кровью, но не проронил ни звука — даже не застонал. Возможно только поэтому он и выжил в итоге.
Фредди направился к ординаторской. Он двигался уверенно, словно работал здесь много лет и был отлично знаком с внутренним устройством клиники.
Мерцание света, странные звуки, образы. Стефан уже не обращал на них внимания. Его волокли по полу за волосы, как прохудившийся мешок с отбросами. Боль была чудовищной. Ему казалось, что его мозг извлекают из черепа, как улитку из ракушки. Фредди вдруг бросил своего пленника и побежал к комнате отдыха. Стефан услышал сдавленный крик. Сестра, вероятно, не успела проснуться. «Он подарил ей легкую смерть, — подумал Стефан. — Быструю, во сне.». Стефан пытался привстать. Боль в паху и под грудиной, тошнота, мышечная слабость. Он с трудом удержал равновесие. Пол вздрагивал. Стефан даже подумал о землетрясении. Толчки были настолько сильными, что в стенах образовались трещины. Из них выползали голубоватые светлячки. Насекомые кружились возле дверей, собирались постепенно в рой и проникали сквозь замочные отверстия внутрь палат. Светильники на стенах и потолке превратились в странные черные цветки. Их лепестки шевелились, а тычинки распыляли вокруг искрящуюся желтоватую пыльцу.
Фредди взял у санитара связку ключей и стал открывать палаты. Он внимательно изучал каждого пациента, потом переходил к следующей двери. Осмотр его не удовлетворил.
— Жалкие непотребные существа, — заключил Фредди. — Полуслепые, как щенки беспородной суки.
Он затолкал Стефана в ординаторскую.
— К утру и ты ослепнешь! — заметил Фредди. — И знаешь почему?
Стефан не имел малейшего понятия. Фредди мог, конечно, выковырять ему «коготком» оба глаза.
— Садись на кушетку, — приказал Фредди. — И не делай резких движений, не то.
Он помахал указательным пальцем. Стефану показалось, что лезвие стало короче. Он присмотрелся. Да, в самом деле: с «фредди крюгером» происходило нечто необъяснимое. Он как бы. очеловечивался. Грязная рыжая шерсть на лице и руках почти исчезла, а пропорции туловища изменились. Гориллообразный торс убийцы непостижимым образом уменьшался, а мышцы бедер и предплечий теряли свою выпуклость и уродливую узловатость. Изменялось и лицо: лоб стал более высоким, надбровные дуги уменьшились, а подбородок и нос вытянулись и, даже, заострились. Только глаза чудовища сохраняли прежнее нечеловеческое строение. Слишком большая радужная оболочка с отчетливыми красноватыми прожилками, диковинные треугольные зрачки. И ладони с лезвиями на каждом пальце!
«Дневной свет, — предположил Стефан. — Только в ординаторской есть светильники дневного света. В их лучах Фредди начинает изменяться. Или, что более вероятно, никакой метаморфозы нет, и изменяется мое собственное восприятие. При хорошем освещении галлюцинации блекнут, и бред изменяет свою структуру. Возможно, Фредди вообще не существует. У меня паранойя, тяжелое расстройство психики! Возможно, санитары все так же играют в очко, а смазливая медсестра видит неприличные сны.».
Стефан посмотрел на стены и потолок. Трещин здесь не было, пол не дрожал, а голубоватые насекомые, залетая сюда случайно из холла, сразу вспыхивали в дверном проеме и исчезали бесследно. Искусственный дневной свет исправлял искаженную реальность? Стефан уже не искал ответов и не пытался вырваться из этого нелепого парадоксального состояния. Он был бессилен изменить что-либо и молча наблюдал, как Фредди постепенно превращается в высокого тощего субъекта с нечеловеческими глазами и кошмарной коллекцией острейших лезвий в обеих ладонях.
Фредди подошел к окну и пристально посмотрел на Луну, словно видел ее впервые в жизни.
— Ну почему люди такие глупые и трусливые существа? — спросил убийца. — Почему здесь все преднамеренно иначе?
Страница 8 из 14
