Из множества средневековых убийц выберем двух. Жиль де Лаваль барон де Ре (1404-1440). Дитя средневекового застоя, член одной из самых аристократических семей (предок Крайонов и Монморанси), он получил традиционное для своего времени образование, когда умение владеть шпагой ценилось много больше, чем знание латинских глаголов.
Добавить в моё избранное
27 мин, 40 сек 20067
19 июня 1891 года он задушил старика-отшельника в Форезских горах и похитил 35 тысяч франков. 27 июля того же года ударами молотка Кенигштейн убил двух женщин — владелиц скобяной лавки в Сент-Этьене. Затем он связался с анархистами и занялся изготовлением бомб и организацией взрывов. Так, с его помощью были произведены взрывы в доме № 136 по бульвару Сен-Жермен и в доме № 32 на улице Клиши в Париже.
Эти и другие взрывы, прогремевшие в Париже в 1892 году, накалили обстановку в столице до предела. В этот момент редактор газеты «Ле Голуа» Жарзюэль получил приглашение встретиться с неуловимым Равашолем — разумеется, тет-а-тет. В погоне за сенсацией Жарзюэль не сообщил полиции о встрече и не дал в газете описания внешности Кенигштейна (преступник взял с него честное слово). Он только привел монолог псевдоанархиста:«Нас не любят. Но следует иметь в виду, что мы, в сущности, ничего, кроме счастья, человечеству не желаем. Путь революции кровав. Я вам точно скажу, чего я хочу. Прежде всего — терроризировать судей. Когда больше не будет тех, кто нас сможет судить, тогда мы начнем нападать на финансистов и политиков. У нас достаточно динамита, чтобы взорвать каждый дом, в котором проживает судья»…
Однако после этого интервью Равашоль недолго гулял на свободе. Через два дня, 30 марта 1892 года, во время обеда в ресторане он вел себя слишком подозрительно, и хозяин вызвал полицию. При задержании преступник оказал бешеное сопротивление, но все же был схвачен. По дороге в полицию он вопил во всю глотку: «Братья, за мной! Да здравствует анархия! Да здравствует динамит!» На суде Равашоль отрицал, что«благородный» анархист Равашоль и подлый убийца старика-отшельника Кенигштейн — одно и то же лицо. Судьи, запуганные очередными взрывами (в том числе ресторана, где был арестован Равашоль), вели себя весьма скованно. Но затем Равашоля перевезли для суда в департамент Луара в Монбризоне. Там судьи не были так запуганы, как в Париже, председательствовал же месье Дарригон из Лиона. Благодаря системе антропометрических измерений Бертильона Равашоль был изобличен. Когда он это понял, то перестал скрывать свои уголовные преступления.
Кенигштейна — Равашоля приговорили к смертной казни. 10 июля 1892 года его повели на казнь. По дороге он непрерывно распевал: «Хочешь счастливым быть — вешай своих господ. И попов кромсай на кусочки». Перед тем как положить голову на гильотину, он успел крикнуть: «Все вы свиньи, да здравствует революция!»
Еще один знаменитый убийца-Жан Батист Тропман (1849-1870). Механик по профессии, Тропман ступил на стезю порока без особо предварительной подготовки. Он не «мелочился» — убил сразу целую семью Кинков, проживавших близ местечка Пантен под Парижем, — мужа, жену и пятерых детей в возрасте от 5 до 16 лет. Впрочем, фактически он убил шестерых детей, поскольку мадам Кинк была беременна на седьмом месяце. Тропман нанес своим жертвам в общей сложности более 100 ран. Один из свидетелей, проходивший недалеко от места убийства, различил голос ребенка, кричавшего:«Ай, мама; мама!» Цель преступления Тропмана была низменно-прозаической — деньги. По приговору суда преступник был гильотинирован 7 января 1870 года. Его казнь наблюдал И. С. Тургенев, приглашенный на нее французским писателем М. Дюканом, и подробно описал ее в очерке«Казнь Тропмана».
Самым «хрестоматийным» убийцей для французов является Анри Дезире Ландрю (1869-1922), последователь Синей Бороды. Ландрю родился в благополучной семье. Заботясь о нравственно-духовном воспитании сына, родители отдали его в католическую школу. Женился Ландрю для того времени рано — в 20 лет. На жизнь зарабатывал службой в архитектурном учреждении. Одно время служил в армии, но это дело не пришлось ему по душе. За время семейной жизни Ландрю стал отцом четверых детей. Чтобы кормить-поить семью, да и себе не отказывать в удовольствии посидеть с приятелями в кафе, сходить на бега и т. д. и т. п., Ландрю стал искать возможности улучшить свое финансовое положение. Первое, что ему пришло на ум, — заняться брачными аферами.
Нельзя сказать, что Ландрю был красавцем — не первой молодости, маленький, лысоватый, суетливый, — но взгляд его гипнотически действовал на женщин бальзаковского возраста. А более всего способствовало успеху афериста то, что началась первая мировая война, и возник дефицит мужчин. Ландрю давал брачные объявления в газеты, затем знакомился с женщинами, под тем или иным предлогом брал у них деньги и исчезал. Первый итог его деятельности — доход в 10 тысяч франков и убыток в 3 года тюрьмы. Отец Ландрю, узнав о «художествах» сына, покончил жизнь самоубийством.
Выйдя из тюрьмы, Ландрю не сменил специальности. По-прежнему он продолжал облапошивать доверчивых женщин. Но вот одна из них, мадам Кюше, вдова 84 лет, с солидным капиталом, в разгар их знакомства случайно открыла тайну Ландрю. Он встречался с ней в квартире, которую снимал в городке Шантили, севернее Парижа.
Эти и другие взрывы, прогремевшие в Париже в 1892 году, накалили обстановку в столице до предела. В этот момент редактор газеты «Ле Голуа» Жарзюэль получил приглашение встретиться с неуловимым Равашолем — разумеется, тет-а-тет. В погоне за сенсацией Жарзюэль не сообщил полиции о встрече и не дал в газете описания внешности Кенигштейна (преступник взял с него честное слово). Он только привел монолог псевдоанархиста:«Нас не любят. Но следует иметь в виду, что мы, в сущности, ничего, кроме счастья, человечеству не желаем. Путь революции кровав. Я вам точно скажу, чего я хочу. Прежде всего — терроризировать судей. Когда больше не будет тех, кто нас сможет судить, тогда мы начнем нападать на финансистов и политиков. У нас достаточно динамита, чтобы взорвать каждый дом, в котором проживает судья»…
Однако после этого интервью Равашоль недолго гулял на свободе. Через два дня, 30 марта 1892 года, во время обеда в ресторане он вел себя слишком подозрительно, и хозяин вызвал полицию. При задержании преступник оказал бешеное сопротивление, но все же был схвачен. По дороге в полицию он вопил во всю глотку: «Братья, за мной! Да здравствует анархия! Да здравствует динамит!» На суде Равашоль отрицал, что«благородный» анархист Равашоль и подлый убийца старика-отшельника Кенигштейн — одно и то же лицо. Судьи, запуганные очередными взрывами (в том числе ресторана, где был арестован Равашоль), вели себя весьма скованно. Но затем Равашоля перевезли для суда в департамент Луара в Монбризоне. Там судьи не были так запуганы, как в Париже, председательствовал же месье Дарригон из Лиона. Благодаря системе антропометрических измерений Бертильона Равашоль был изобличен. Когда он это понял, то перестал скрывать свои уголовные преступления.
Кенигштейна — Равашоля приговорили к смертной казни. 10 июля 1892 года его повели на казнь. По дороге он непрерывно распевал: «Хочешь счастливым быть — вешай своих господ. И попов кромсай на кусочки». Перед тем как положить голову на гильотину, он успел крикнуть: «Все вы свиньи, да здравствует революция!»
Еще один знаменитый убийца-Жан Батист Тропман (1849-1870). Механик по профессии, Тропман ступил на стезю порока без особо предварительной подготовки. Он не «мелочился» — убил сразу целую семью Кинков, проживавших близ местечка Пантен под Парижем, — мужа, жену и пятерых детей в возрасте от 5 до 16 лет. Впрочем, фактически он убил шестерых детей, поскольку мадам Кинк была беременна на седьмом месяце. Тропман нанес своим жертвам в общей сложности более 100 ран. Один из свидетелей, проходивший недалеко от места убийства, различил голос ребенка, кричавшего:«Ай, мама; мама!» Цель преступления Тропмана была низменно-прозаической — деньги. По приговору суда преступник был гильотинирован 7 января 1870 года. Его казнь наблюдал И. С. Тургенев, приглашенный на нее французским писателем М. Дюканом, и подробно описал ее в очерке«Казнь Тропмана».
Самым «хрестоматийным» убийцей для французов является Анри Дезире Ландрю (1869-1922), последователь Синей Бороды. Ландрю родился в благополучной семье. Заботясь о нравственно-духовном воспитании сына, родители отдали его в католическую школу. Женился Ландрю для того времени рано — в 20 лет. На жизнь зарабатывал службой в архитектурном учреждении. Одно время служил в армии, но это дело не пришлось ему по душе. За время семейной жизни Ландрю стал отцом четверых детей. Чтобы кормить-поить семью, да и себе не отказывать в удовольствии посидеть с приятелями в кафе, сходить на бега и т. д. и т. п., Ландрю стал искать возможности улучшить свое финансовое положение. Первое, что ему пришло на ум, — заняться брачными аферами.
Нельзя сказать, что Ландрю был красавцем — не первой молодости, маленький, лысоватый, суетливый, — но взгляд его гипнотически действовал на женщин бальзаковского возраста. А более всего способствовало успеху афериста то, что началась первая мировая война, и возник дефицит мужчин. Ландрю давал брачные объявления в газеты, затем знакомился с женщинами, под тем или иным предлогом брал у них деньги и исчезал. Первый итог его деятельности — доход в 10 тысяч франков и убыток в 3 года тюрьмы. Отец Ландрю, узнав о «художествах» сына, покончил жизнь самоубийством.
Выйдя из тюрьмы, Ландрю не сменил специальности. По-прежнему он продолжал облапошивать доверчивых женщин. Но вот одна из них, мадам Кюше, вдова 84 лет, с солидным капиталом, в разгар их знакомства случайно открыла тайну Ландрю. Он встречался с ней в квартире, которую снимал в городке Шантили, севернее Парижа.
Страница 4 из 8
