Серийные убийцы и сексуальные маньяки редко выходят на свободу и часто попадают обратно за решётку. Но есть и исключения: на днях освободился скопинский маньяк Виктор Мохов, почти четыре года державший в заточении двух девушек.
Добавить в моё избранное
24 мин, 30 сек 18611
А Таню на танцах боялись все. Сын-то у неё тоже скромный… Берегла я Таню, берегла, да вот новая беда пришла».
Как и многие люди, пережившие по-настоящему страшную трагедию, Вера Подзорова не плачет, только всё больше раскрываются лучистые глаза.
А вот родственница Подзоровых иногда видит Ретунского. Она работает в магазине, куда тот иногда заходит. Убийцу обслуживают: поворинцы пришли к выводу, что настоящее наказание его ещё ждёт впереди.
Город Поворино разделён железнодорожными путями на две части — западную, где находится большинство магазинов, поликлиника, административные здания, жилой сектор даже с несколькими пятиэтажками, и восточную, где сплошь деревянные одноэтажные домики. Ретунский живёт на восточной стороне города.
На соседней улице — магазин «Продукты».
«Он сюда заходит иногда, покупает себе хлеб и рыбные консервы кысе своей», — рассказывает мне Надежда, продавец. Они с напарницей обслуживают его: так положено, да и кошку убийцы без еды оставить жалко.
Как и все остальные жители города, она вспоминает: когда Ретунский только освободился, в городе воскресли старый страх и лютая ненависть к изуверу. Дом Ретунского пытались поджечь, по окнам стреляли, и полиции пришлось охранять уже не горожан, а маньяка. Точнее, всё же горожан от маньяка: чтобы кто-то не натворил необратимое, за что потом придётся нести уголовную ответственность. Впрочем, виновных в попытках поджога или расстреле окон так и не нашли. Вероятно, особо и не искали.
Потом, когда спали первые эмоции, к Ретунскому привыкли. С ним не разговаривают, нет и речи, чтобы взять его на работу, зайти к нему в дом, но по улице, где он живёт, уже снова спокойно бегают дети, ходят женщины. Ретунский же целыми днями сидит взаперти дома с кошкой, за заколоченными ставнями. Иногда горожане даже сомневаются, жив ли он ещё, но потом снова видят мрачную фигуру в магазине. Если он умрёт, то это мало кто заметит, разве что участковый, который придёт в очередной раз проверить, соблюдает ли он условия административного надзора.
Все опрошенные мной горожане сходятся в двух тезисах.
Первое. Всем очевидно, что 15 лет лишения свободы — это мягчайший приговор убийце минимум девяти человек. К сожалению, Ретунскому повезло. Его арестовали в 1997 году ровно в тот момент, когда был принят мораторий на смертную казнь, а в силу приговор вступил в 1999 году, когда этот мораторий заработал. Так Ретунский получил не пожизненный срок, а автоматическую замену смертной казни на 15 лет лишения свободы. Если бы Ретунского судили сейчас, он бы с высочайшей долей вероятности получил именно пожизненный срок.
Второй тезис, который озвучивают многие поворинцы, правда, с просьбой не упоминать их имён именно в связи с ним, — это то, что однажды найдётся кто-то, кто доведёт историю Ретунского до финала его жизни.
Наталья, её сноха Марина и вся остальная семья живут на соседней улице с Ретунским, их от него отделяет дорога и дом напротив.
Греется печка, дом теплеет, в сенях — ещё прошлой осенью закатанные банки с соленьями и любимым в этих краях соком из оранжевых помидоров. По дому бегает избалованная белая кошка Куся и напрашивается на ласку.
Наталья приехала в Поворино ещё в 1970-е, по распределению, работала в местной больнице, здесь вышла замуж. После гибели мужа переехала в Подмосковье, где одна воспитывала четырёх детей, из которых живы сейчас трое. Растут внуки, но пришла беда: их дом сгорел, компенсацию выделили небольшую, и семье пришлось искать, куда переехать. Так Наталья вернулась в Поворино: в этом городе недвижимость одна из самых дешёвых в Центральном федеральном округе.
«Знала я Вову Ретунского (местные жители называют его именно Вова. — RT). Вежливый такой был, тихий. Всегда со всеми здоровался, помогал. А потом узнаю, что он такое натворил. Я потом начала читать про маньяков, кино смотреть, — так, оказывается, они часто такие тихие, незаметные. Маскируются», — рассказывает Наталья.
Вообще драма жизни рядом с серийным убийцей в Поворине перекрывается другими проблемами, в которых больше обыденности, но и зла достаточно.
В городе почти нет работы. Мужчины работают на железной дороге, но вакансий на всех не хватает. Единственный выход — это ездить на заработки на вахту, на Север. Большинство семей тут выживают именно так.
Раньше — ещё несколько лет назад — работал хлебозавод, а ещё можно было прокормить семью, если готовить еду, вязать носки и шали и бегать продавать к проезжающим станцию поездам. Теперь хлебозавода нет, постепенно умирают и другие предприятия и бизнесы, а торговать едой и тёплыми вещами в розницу запретили: теперь можно только наняться в один из ларьков на железнодорожной станции за 250—500 рублей в день. За такие же деньги можно мыть полы в одном из немногочисленных сетевых магазинов. О вакансиях продавца в магазине слухи распространяются моментально — и выстраивается очередь.
Как и многие люди, пережившие по-настоящему страшную трагедию, Вера Подзорова не плачет, только всё больше раскрываются лучистые глаза.
А вот родственница Подзоровых иногда видит Ретунского. Она работает в магазине, куда тот иногда заходит. Убийцу обслуживают: поворинцы пришли к выводу, что настоящее наказание его ещё ждёт впереди.
Город Поворино разделён железнодорожными путями на две части — западную, где находится большинство магазинов, поликлиника, административные здания, жилой сектор даже с несколькими пятиэтажками, и восточную, где сплошь деревянные одноэтажные домики. Ретунский живёт на восточной стороне города.
На соседней улице — магазин «Продукты».
«Он сюда заходит иногда, покупает себе хлеб и рыбные консервы кысе своей», — рассказывает мне Надежда, продавец. Они с напарницей обслуживают его: так положено, да и кошку убийцы без еды оставить жалко.
Как и все остальные жители города, она вспоминает: когда Ретунский только освободился, в городе воскресли старый страх и лютая ненависть к изуверу. Дом Ретунского пытались поджечь, по окнам стреляли, и полиции пришлось охранять уже не горожан, а маньяка. Точнее, всё же горожан от маньяка: чтобы кто-то не натворил необратимое, за что потом придётся нести уголовную ответственность. Впрочем, виновных в попытках поджога или расстреле окон так и не нашли. Вероятно, особо и не искали.
Потом, когда спали первые эмоции, к Ретунскому привыкли. С ним не разговаривают, нет и речи, чтобы взять его на работу, зайти к нему в дом, но по улице, где он живёт, уже снова спокойно бегают дети, ходят женщины. Ретунский же целыми днями сидит взаперти дома с кошкой, за заколоченными ставнями. Иногда горожане даже сомневаются, жив ли он ещё, но потом снова видят мрачную фигуру в магазине. Если он умрёт, то это мало кто заметит, разве что участковый, который придёт в очередной раз проверить, соблюдает ли он условия административного надзора.
Все опрошенные мной горожане сходятся в двух тезисах.
Первое. Всем очевидно, что 15 лет лишения свободы — это мягчайший приговор убийце минимум девяти человек. К сожалению, Ретунскому повезло. Его арестовали в 1997 году ровно в тот момент, когда был принят мораторий на смертную казнь, а в силу приговор вступил в 1999 году, когда этот мораторий заработал. Так Ретунский получил не пожизненный срок, а автоматическую замену смертной казни на 15 лет лишения свободы. Если бы Ретунского судили сейчас, он бы с высочайшей долей вероятности получил именно пожизненный срок.
Второй тезис, который озвучивают многие поворинцы, правда, с просьбой не упоминать их имён именно в связи с ним, — это то, что однажды найдётся кто-то, кто доведёт историю Ретунского до финала его жизни.
Наталья, её сноха Марина и вся остальная семья живут на соседней улице с Ретунским, их от него отделяет дорога и дом напротив.
Греется печка, дом теплеет, в сенях — ещё прошлой осенью закатанные банки с соленьями и любимым в этих краях соком из оранжевых помидоров. По дому бегает избалованная белая кошка Куся и напрашивается на ласку.
Наталья приехала в Поворино ещё в 1970-е, по распределению, работала в местной больнице, здесь вышла замуж. После гибели мужа переехала в Подмосковье, где одна воспитывала четырёх детей, из которых живы сейчас трое. Растут внуки, но пришла беда: их дом сгорел, компенсацию выделили небольшую, и семье пришлось искать, куда переехать. Так Наталья вернулась в Поворино: в этом городе недвижимость одна из самых дешёвых в Центральном федеральном округе.
«Знала я Вову Ретунского (местные жители называют его именно Вова. — RT). Вежливый такой был, тихий. Всегда со всеми здоровался, помогал. А потом узнаю, что он такое натворил. Я потом начала читать про маньяков, кино смотреть, — так, оказывается, они часто такие тихие, незаметные. Маскируются», — рассказывает Наталья.
Вообще драма жизни рядом с серийным убийцей в Поворине перекрывается другими проблемами, в которых больше обыденности, но и зла достаточно.
В городе почти нет работы. Мужчины работают на железной дороге, но вакансий на всех не хватает. Единственный выход — это ездить на заработки на вахту, на Север. Большинство семей тут выживают именно так.
Раньше — ещё несколько лет назад — работал хлебозавод, а ещё можно было прокормить семью, если готовить еду, вязать носки и шали и бегать продавать к проезжающим станцию поездам. Теперь хлебозавода нет, постепенно умирают и другие предприятия и бизнесы, а торговать едой и тёплыми вещами в розницу запретили: теперь можно только наняться в один из ларьков на железнодорожной станции за 250—500 рублей в день. За такие же деньги можно мыть полы в одном из немногочисленных сетевых магазинов. О вакансиях продавца в магазине слухи распространяются моментально — и выстраивается очередь.
Страница 5 из 7
