В конце июля и в августе 1969 года произошли восемь весьма загадочных убийств. Они были совершены со зверской жестокостью, только вот дикие звери не пользуются ножами и пистолетами, а после убийства не оставляют посланий, неровно выведенных кровью жертв…
Добавить в моё избранное
432 мин, 40 сек 15243
Вдобавок мне хотелось продемонстрировать Дину, чем обернулось его пианино.
В Сан-Хосе нас не ждал теплый прием. Зато вскоре его преподобие разглядел автобус, полный молодняка, которого можно было приобщить к Священному Писанию. При виде такого обилия паствы Дина просто понесло. Пэт, Мэри, Лин и Сьюзан хорошо ориентировались в Библии, так что слушатели достались Дину подготовленные. Но у девушек было свое понимание библейских идей, и в итоге голова Дина пошла кругом. Они возражали всему, что бы он ни сказал, и бедняга не мог позволить себе сделать малейшую ошибку, цитируя Писание. В противном случае одна из девушек сразу бы уличила его в этом. Но Дин наслаждался таким соперничеством. Пока он пытался обратить в истинную веру народ из автобуса, я шепотом сообщил о наших планах Рут Энн, воспользовавшись тем, что ее отец отвлекся от своих близких.
Больше всего я хотел бы ей сказать: собирай вещи и поехали с нами. Именно этого ей хотелось самой. Но ей было всего лишь четырнадцать, и у нее уже был испытательный срок за побег из дома. Забрать ее с собой значило навлечь на себя неприятности с полицией. Поэтому я сказал девочке, что мы едем в Южную Калифорнию и не сможем видеться с ней какое-то время. Она расплакалась и сказала, что хочет уехать с нами прямо сейчас. Я объяснил ей, что, пока она не станет старше или у нее дома что-нибудь не изменится, она не может быть с нами, иначе меня и всех остальных ждут большие проблемы.
Лин тоже утешала Рут Энн: «Ты еще так молода, что все, сказанное родителями, для тебя закон, но если ты выйдешь замуж, родители уже не смогут говорить тебе, что делать. Ты сможешь принимать решения сама», — сказала она девочке.
Через несколько недель после нашего отъезда Руг Энн вышла замуж за какого-то водителя автобуса и стала самостоятельной. Вскоре после свадьбы она оставила мужа и нашла нас в Лос-Анджелесе.
Хотя мы уехали из Сан-Хосе и без дочки его преподобия, Дин Мурхаус вновь возник на нашем пути, причем тогда, когда его никто не ждал. Как он нас отыскал, ума не приложу, но, думаю, черный школьный автобус, набитый девочками, — это все-таки не иголка в стоге сена.
Мы остановились в притоне у одного моего приятеля. Я закинулся кислотой и получал свое удовольствие. Откуда ни возьмись, появляется Дин в сопровождении еще одного мужика, который нацеливает мне в лоб что-то больше похожее на настоящую пушку, чем на обычный пистолет. Приятель Дина держал меня на прицеле, пока побагровевший от ярости проповедник обзывал меня мерзким ублюдком, насилующим детей. Похоже, после нашего отъезда Рут Энн не смогла сдержать слез. На вопрос отца, отчего она плачет, дочка ответила: «Папочка, я люблю Чарли. Мы занимались любовью, и я хочу быть с ним». Дин не обратил внимания на это «мы занимались любовью» и пришел разделаться со мной, будто я избил девочку и изнасиловал ее.
В его угрозах сквозило все что угодно, только не религиозные мотивы. Дин хотел на ком-нибудь отыграться. Если бы я знал о его появлении, пожалуй, я бы где-нибудь спрятался. Во всяком случае, меньше всего я хотел спорить под дулом пистолета. Самым спокойным своим голосом я попросил одну из девушек принести Дину и его другу чего-нибудь безалкогольного, выслушивая, как он поносит меня на чем свет стоит. Он угрожал вызвать полицию, сделать мне кастрацию и превратить мою задницу в котлету. Наконец, он стал утихать. Дождавшись, когда его голос стал почти обычным, я сказал: «Слушай, Дин, это ведь только между нами. Почему бы тебе не сказать своему приятелю, чтоб он опустил пистолет, и нормально со мной поговорить, чтобы мы с тобой уладили дело?» Дин кивнул головой в знак согласия, после чего его приятель убрал пушку и ушел. Я дал проповеднику таблетку с кислотой, сказав, что это поможет ему успокоиться. Он помедлил, посмотрел на таблетку бессмысленным взглядом и проглотил ее, запив глотком кока-колы. Потом он взялся за старое и стал описывать, что со мной будет в аду. Когда кислота начала действовать, заговорил уже я.«Слушай, ваше преподобие. Ничего грязного я с твоей крошкой не сотворил. Я сделал лишь то, о чем ты думаешь каждый раз при взгляде на хорошенькую девушку. Ты у нас проповедник, тебе должно быть известно, что вожделение — это такой же грех, как и совокупление. Эй, я сделал всего-навсего то, чего хотелось бы тебе. И ты не можешь обвинять в этом меня или девочку. Если бы ты уделял побольше внимания своей семье и поступал так, как ты проповедуешь, девочка не стала бы искать способ сбежать из дома. Старик, разве ты не видишь, что со всеми твоими религиозными убеждениями ты не даешь своей дочери возможности жить собственной жизнью. В наше время дети быстро взрослеют. Им нужна свобода действия. Свобода, не ограниченная родителями, запертыми во вчерашнем дне»…
К этому моменту кислота отправила Дина в доселе невиданный мир. Я не знал, как он отреагирует, но почувствовал, что спасся от насилия. Не желая испытывать удачу, я предложил ему сесть в машину приятеля и отправиться домой.
В Сан-Хосе нас не ждал теплый прием. Зато вскоре его преподобие разглядел автобус, полный молодняка, которого можно было приобщить к Священному Писанию. При виде такого обилия паствы Дина просто понесло. Пэт, Мэри, Лин и Сьюзан хорошо ориентировались в Библии, так что слушатели достались Дину подготовленные. Но у девушек было свое понимание библейских идей, и в итоге голова Дина пошла кругом. Они возражали всему, что бы он ни сказал, и бедняга не мог позволить себе сделать малейшую ошибку, цитируя Писание. В противном случае одна из девушек сразу бы уличила его в этом. Но Дин наслаждался таким соперничеством. Пока он пытался обратить в истинную веру народ из автобуса, я шепотом сообщил о наших планах Рут Энн, воспользовавшись тем, что ее отец отвлекся от своих близких.
Больше всего я хотел бы ей сказать: собирай вещи и поехали с нами. Именно этого ей хотелось самой. Но ей было всего лишь четырнадцать, и у нее уже был испытательный срок за побег из дома. Забрать ее с собой значило навлечь на себя неприятности с полицией. Поэтому я сказал девочке, что мы едем в Южную Калифорнию и не сможем видеться с ней какое-то время. Она расплакалась и сказала, что хочет уехать с нами прямо сейчас. Я объяснил ей, что, пока она не станет старше или у нее дома что-нибудь не изменится, она не может быть с нами, иначе меня и всех остальных ждут большие проблемы.
Лин тоже утешала Рут Энн: «Ты еще так молода, что все, сказанное родителями, для тебя закон, но если ты выйдешь замуж, родители уже не смогут говорить тебе, что делать. Ты сможешь принимать решения сама», — сказала она девочке.
Через несколько недель после нашего отъезда Руг Энн вышла замуж за какого-то водителя автобуса и стала самостоятельной. Вскоре после свадьбы она оставила мужа и нашла нас в Лос-Анджелесе.
Хотя мы уехали из Сан-Хосе и без дочки его преподобия, Дин Мурхаус вновь возник на нашем пути, причем тогда, когда его никто не ждал. Как он нас отыскал, ума не приложу, но, думаю, черный школьный автобус, набитый девочками, — это все-таки не иголка в стоге сена.
Мы остановились в притоне у одного моего приятеля. Я закинулся кислотой и получал свое удовольствие. Откуда ни возьмись, появляется Дин в сопровождении еще одного мужика, который нацеливает мне в лоб что-то больше похожее на настоящую пушку, чем на обычный пистолет. Приятель Дина держал меня на прицеле, пока побагровевший от ярости проповедник обзывал меня мерзким ублюдком, насилующим детей. Похоже, после нашего отъезда Рут Энн не смогла сдержать слез. На вопрос отца, отчего она плачет, дочка ответила: «Папочка, я люблю Чарли. Мы занимались любовью, и я хочу быть с ним». Дин не обратил внимания на это «мы занимались любовью» и пришел разделаться со мной, будто я избил девочку и изнасиловал ее.
В его угрозах сквозило все что угодно, только не религиозные мотивы. Дин хотел на ком-нибудь отыграться. Если бы я знал о его появлении, пожалуй, я бы где-нибудь спрятался. Во всяком случае, меньше всего я хотел спорить под дулом пистолета. Самым спокойным своим голосом я попросил одну из девушек принести Дину и его другу чего-нибудь безалкогольного, выслушивая, как он поносит меня на чем свет стоит. Он угрожал вызвать полицию, сделать мне кастрацию и превратить мою задницу в котлету. Наконец, он стал утихать. Дождавшись, когда его голос стал почти обычным, я сказал: «Слушай, Дин, это ведь только между нами. Почему бы тебе не сказать своему приятелю, чтоб он опустил пистолет, и нормально со мной поговорить, чтобы мы с тобой уладили дело?» Дин кивнул головой в знак согласия, после чего его приятель убрал пушку и ушел. Я дал проповеднику таблетку с кислотой, сказав, что это поможет ему успокоиться. Он помедлил, посмотрел на таблетку бессмысленным взглядом и проглотил ее, запив глотком кока-колы. Потом он взялся за старое и стал описывать, что со мной будет в аду. Когда кислота начала действовать, заговорил уже я.«Слушай, ваше преподобие. Ничего грязного я с твоей крошкой не сотворил. Я сделал лишь то, о чем ты думаешь каждый раз при взгляде на хорошенькую девушку. Ты у нас проповедник, тебе должно быть известно, что вожделение — это такой же грех, как и совокупление. Эй, я сделал всего-навсего то, чего хотелось бы тебе. И ты не можешь обвинять в этом меня или девочку. Если бы ты уделял побольше внимания своей семье и поступал так, как ты проповедуешь, девочка не стала бы искать способ сбежать из дома. Старик, разве ты не видишь, что со всеми твоими религиозными убеждениями ты не даешь своей дочери возможности жить собственной жизнью. В наше время дети быстро взрослеют. Им нужна свобода действия. Свобода, не ограниченная родителями, запертыми во вчерашнем дне»…
К этому моменту кислота отправила Дина в доселе невиданный мир. Я не знал, как он отреагирует, но почувствовал, что спасся от насилия. Не желая испытывать удачу, я предложил ему сесть в машину приятеля и отправиться домой.
Страница 57 из 110
