30 декабря 85 года небольшой южный городок на берегу Кубани потрясла сногсшибательная весть: ночью арестован Анатолий Сливко (А.С.) — Заслуженный учитель РСФСФ, мастер спорта по горному туризму, руководитель юношеского туристического клуба «Чергид», идеал десятков тысяч городских мальчишек и девчонок и их родителей…
Добавить в моё избранное
16 мин, 6 сек 9633
В это утро ко мне почти подбежала коллега из соседнего отдела: «Пойдем в милицию вместе! Мой сын ходил к Сливко два года, и ты его знала с детства. Не может такой человек быть в чем-то виноват!»
Я же засомневалась, что без веской причины такого человека могли арестовать, потому отказалась. Коллега обиделась, обвинила меня в трусости и пошла искать других «спасателей».
Девчонки из нашего отдела попросили рассказать о А. С. и предположили, в чем он мог бы провиниться: может, украл что-нибудь? Я покачала головой:
— Вряд ли… Он был очень честен, когда я его знала.
… В турклуб «Романтик» я пришла в сентябре восьмиклассницей, когда клубу еще не исполнилось двух лет. Это было время романтиков и непосед, геологов и любителей почти подпольных песен Высоцкого. В клуб спешили записаться и«маменькины сынки», и трудные подростки. Анатолию Сливко было 30 лет, но он велел всем ребятам называть его Толиком, т. к. разница у нас в возрасте была не так велика — 12-15 лет.
В октябре в клубе насчитывалось уже около 150 человек. С помощью ребят, которые посещали турклуб раньше, Анатолием Сливко было очень интересно организованно посвящение в туристы. Толик говорил негромко, но весомо, обычно, глядя на собеседника немигающими серо-голубыми чуть выпуклыми глазами. Его взгляд был неприятным, причем ощутимо. Мы с подружками чуть позже рассуждали, что если бы не его неприятный взгляд, то в Толика влюбились бы все девчонки.
Так вот, перед первым походом А. С.сказал, что в клубе существует система зачета очков: за нарушение очки назначаются, за добрые дела — снимаются. Турист, набравший 1000 отрицательных очков, из клуба отчисляется навсегда. Толику помогали 4-5 человек, посещавших клуб прежде — ребята-десятиклассники.
Мне очень хотелось пойти в поход, хотя было чуть боязно, т. к. все школьные хулиганы тоже были в клубе, хотя и не это было главным — мой самый ненавистный предмет в школе — физкультура, и свои силы я могла не рассчитать.
И вот мы длинной цепочкой — с сумками в руках из-за отсутствия рюкзаков — бредем по берегу Кубани в сторону Конной Балки. Я уже измучена и трехчасовой ходьбой, и теплой одеждой, и потяжелевшей сумкой. Постепенно оказываюсь ближе к хвосту колонны, как ко мне подходит парнишка и просит отдать ему мою сумку. Я удивлена, даже обижена — что я, хуже всех? Мне не тяжело! Парень шепотом сообщает мне, что он уже провинился и заработал сотню отрицательных очков, а помощь товарищу спишет ему половину штрафа.
Как я была рада отдохнуть эти полчаса до привала! Спустя два года, когда мы провожали в армию этого парнишку, он сказал, что тогда послал его мне на помощь Сливко, т. к. заметил, что я уже выбилась из сил. Штрафных очков у мальчика не было, но чтобы меня не обидеть, А. С. велел сказать, что они есть.
Мы все потом постоянно сталкивались с такой помощью, щадящей самолюбие подростка. И девиз «Один за всех, и все за одного!» был не пустым звуком.
Самыми надежными в походах были именно трудные мальчишки. В них А. С., а вместе с ним и остальные, видели личностей, рыцарей, друзей, которые, как в песнях Высоцкого, проявляли себя в горах. После первого похода из клуба не был отчислен ни один человек.
… Через год А. С. собрал группу 15-летних в поход из Архыза через два перевала на Северном Кавказе с выходом в Грузию на озеро Рица. Я узнала о походе от одноклассницы в предпоследний день, т. к был август, и в городе и в клубе почти никого из друзей не было. Я пришла к Толику со слезами, что не успею взять справку от врача, а старая у меня просрочена, да и мама может не отпустить на 20 дней похода.
А. С. взял старую медицинскую справку, дописал черточку и велел собираться, а с мамой он пообещал поговорить. В те времена по телефону ничего не решалось — их почти не было в домах и квартирах. Поздно вечером Сливко пришел к нам домой, поговорил с мамой за калиткой минут пять, и она согласилась отпустить меня в горы. Ей А. С. сказал, что мое слабое здоровье горы неплохо укрепят, а он присмотрит за мной, да и полезно проверить себя в трудных условиях.
… Так начался наш поход из Северного Кавказа в Южный. Мы — это пять пятнадцатилетних девчонок, четверо мальчишек и Анатолий Сливко.
Маршрут был таков: из нашего города доехать до горного поселка Архыз, там начать пеший маршрут, пройдя перевалы Дукка и Дамхурц (уже не помню, в какой последовательности), а через 8 дней выйти к озеру Рица в горах Абхазии. Потом мы 10 дней могли отдохнуть на побережье Черного моря и на поезде вернуться домой.
В горах после двух часов дня всегда шел дождь. Мои ботинки на гладкой подошве были не приспособлены под походы, поэтому под тяжестью рюкзака я частенько садилась в грязь. Сзади шла моя одноклассница, которая систематически тянула меня за лямки рюкзака, помогая встать.
Оглядываясь назад, удивляюсь, для чего А. С. нужно было тащить меня в горы — хлипкую, неприспособленную, боявшуюся высоты, воды.
Я же засомневалась, что без веской причины такого человека могли арестовать, потому отказалась. Коллега обиделась, обвинила меня в трусости и пошла искать других «спасателей».
Девчонки из нашего отдела попросили рассказать о А. С. и предположили, в чем он мог бы провиниться: может, украл что-нибудь? Я покачала головой:
— Вряд ли… Он был очень честен, когда я его знала.
… В турклуб «Романтик» я пришла в сентябре восьмиклассницей, когда клубу еще не исполнилось двух лет. Это было время романтиков и непосед, геологов и любителей почти подпольных песен Высоцкого. В клуб спешили записаться и«маменькины сынки», и трудные подростки. Анатолию Сливко было 30 лет, но он велел всем ребятам называть его Толиком, т. к. разница у нас в возрасте была не так велика — 12-15 лет.
В октябре в клубе насчитывалось уже около 150 человек. С помощью ребят, которые посещали турклуб раньше, Анатолием Сливко было очень интересно организованно посвящение в туристы. Толик говорил негромко, но весомо, обычно, глядя на собеседника немигающими серо-голубыми чуть выпуклыми глазами. Его взгляд был неприятным, причем ощутимо. Мы с подружками чуть позже рассуждали, что если бы не его неприятный взгляд, то в Толика влюбились бы все девчонки.
Так вот, перед первым походом А. С.сказал, что в клубе существует система зачета очков: за нарушение очки назначаются, за добрые дела — снимаются. Турист, набравший 1000 отрицательных очков, из клуба отчисляется навсегда. Толику помогали 4-5 человек, посещавших клуб прежде — ребята-десятиклассники.
Мне очень хотелось пойти в поход, хотя было чуть боязно, т. к. все школьные хулиганы тоже были в клубе, хотя и не это было главным — мой самый ненавистный предмет в школе — физкультура, и свои силы я могла не рассчитать.
И вот мы длинной цепочкой — с сумками в руках из-за отсутствия рюкзаков — бредем по берегу Кубани в сторону Конной Балки. Я уже измучена и трехчасовой ходьбой, и теплой одеждой, и потяжелевшей сумкой. Постепенно оказываюсь ближе к хвосту колонны, как ко мне подходит парнишка и просит отдать ему мою сумку. Я удивлена, даже обижена — что я, хуже всех? Мне не тяжело! Парень шепотом сообщает мне, что он уже провинился и заработал сотню отрицательных очков, а помощь товарищу спишет ему половину штрафа.
Как я была рада отдохнуть эти полчаса до привала! Спустя два года, когда мы провожали в армию этого парнишку, он сказал, что тогда послал его мне на помощь Сливко, т. к. заметил, что я уже выбилась из сил. Штрафных очков у мальчика не было, но чтобы меня не обидеть, А. С. велел сказать, что они есть.
Мы все потом постоянно сталкивались с такой помощью, щадящей самолюбие подростка. И девиз «Один за всех, и все за одного!» был не пустым звуком.
Самыми надежными в походах были именно трудные мальчишки. В них А. С., а вместе с ним и остальные, видели личностей, рыцарей, друзей, которые, как в песнях Высоцкого, проявляли себя в горах. После первого похода из клуба не был отчислен ни один человек.
… Через год А. С. собрал группу 15-летних в поход из Архыза через два перевала на Северном Кавказе с выходом в Грузию на озеро Рица. Я узнала о походе от одноклассницы в предпоследний день, т. к был август, и в городе и в клубе почти никого из друзей не было. Я пришла к Толику со слезами, что не успею взять справку от врача, а старая у меня просрочена, да и мама может не отпустить на 20 дней похода.
А. С. взял старую медицинскую справку, дописал черточку и велел собираться, а с мамой он пообещал поговорить. В те времена по телефону ничего не решалось — их почти не было в домах и квартирах. Поздно вечером Сливко пришел к нам домой, поговорил с мамой за калиткой минут пять, и она согласилась отпустить меня в горы. Ей А. С. сказал, что мое слабое здоровье горы неплохо укрепят, а он присмотрит за мной, да и полезно проверить себя в трудных условиях.
… Так начался наш поход из Северного Кавказа в Южный. Мы — это пять пятнадцатилетних девчонок, четверо мальчишек и Анатолий Сливко.
Маршрут был таков: из нашего города доехать до горного поселка Архыз, там начать пеший маршрут, пройдя перевалы Дукка и Дамхурц (уже не помню, в какой последовательности), а через 8 дней выйти к озеру Рица в горах Абхазии. Потом мы 10 дней могли отдохнуть на побережье Черного моря и на поезде вернуться домой.
В горах после двух часов дня всегда шел дождь. Мои ботинки на гладкой подошве были не приспособлены под походы, поэтому под тяжестью рюкзака я частенько садилась в грязь. Сзади шла моя одноклассница, которая систематически тянула меня за лямки рюкзака, помогая встать.
Оглядываясь назад, удивляюсь, для чего А. С. нужно было тащить меня в горы — хлипкую, неприспособленную, боявшуюся высоты, воды.
Страница 1 из 5
