30 декабря 85 года небольшой южный городок на берегу Кубани потрясла сногсшибательная весть: ночью арестован Анатолий Сливко (А.С.) — Заслуженный учитель РСФСФ, мастер спорта по горному туризму, руководитель юношеского туристического клуба «Чергид», идеал десятков тысяч городских мальчишек и девчонок и их родителей…
Добавить в моё избранное
16 мин, 6 сек 9634
При моем весе около 45 кг нести рюкзак 11 кг и палатку весом 7 кг было непросто. Палатки мы все несли по очереди по одному пешему переходу в 45 минут.
Группа шла с утра до часу дня, останавливалась на обед, и потом мы снова шли до темноты. Пока дежурная пара готовила ужин, остальные натягивали палатки, искали дрова, отдыхали. Перед перевалом Дукка))) наступила очередь дежурить мне с напарником Сашей. Я его раньше не знала, мне не хотелось с ним дежурить, но Сливко нас расставил так, чтобы в пары попали люди, наименее симпатизировавшие друг другу.
В тот день мы проснулись в 6 утра, должны были сготовить до 7 час суп или кашу и чай. Саша натаскал воды из ручья, пока я чистила картошку, зажег костер и спросил, знаю ли я, сколько соли надо класть в суп. После того, как закипели рис и картошка, добавлена тушенка, я высыпала полный половник соли в ведро с супом, т. к. еще вечером слышала, как подружка говорила, что соли надо класть две неполных или одну полную… А вот чего? Я решила, что поварешку — ложками же кладут соль в кастрюлю, а тут — целое ведро!
Что сказать? Часа полтора мы отливали по стакану воды из ведра, добавляя сырую родниковую, а суп был еще пересолен. Когда из палатки вышел проснувшийся Сливко, он сказал, что отлично выспался, но у него проблема с часами: они встали в 9 час вечера. Я мельком глянула на свои и сказала, что сейчас тоже 9 час. И мы замерли, глядя друг на друга. Как же мы с Сашей забыли разбудить народ?!
Суп вылили, ели сухой паек с чаем, хотя впереди был тяжелый подъем на перевал. Мы не знали, что нас ждал еще более тяжелый спуск, т. к. по перевалу весной прошла лавина, свалившая деревья, как солому, поэтому было невозможно спуститься прямо. Очень много времени уходило на то, чтобы влезть на крупные, вповалку лежащие деревья и спуститься с них, так как невозможно было обойти. Несколько километров такого пути вымотали нас окончательно.
Все страшно устали, а мы-то с Сашей еще и наказаны, поэтому несем палатки не один-два перехода в день, а три. Когда дошла очередь до меня второй раз, Саша сказал, что он понесет палатку вместо меня, хотя только что нес свою. Я отказалась. Через 10 минут А. С. взял у меня палатку, поняв, что еще немного, и придется нести уже и меня..
Маршрут, по которому мы двигались, считался не очень сложным, перевалы не самые крутые по подъему — их высота была не более 2200м.
Ребята из клуба уже брали высоту Эльбруса, но однажды один парень заболел за сутки до взятия вершины, и вся группа пошла вниз, спуская больного с высокой температурой на своих руках. Один мальчишка струсил, что они погибнут, так как погода испортилась, и спасатели не могли их найти. Чтобы не потерять свои силы, он отказался нести больного, а в группе их всех было 7 или 8 человек.
Я помню открытое — человек на сто — заседание Совета инструкторов, когда мы судили «предателя». Это было потрясением для всех. Народ требовал выгнать из клуба человека, на которого нельзя положиться в горах, когда А. С. взял слово.
Он предложил наказание перевоспитанием на год, ведь мальчишке было всего 15 лет, не лишать его членства в клубе, но не брать в походы, а доверить организацию их. Спустя год парня торжественно приняли в Совет инструкторов, как искупившего вину. А ведь другим решением могли сломать ему жизнь.
… Итак, вернусь к нашему походу. В его начале нам приходилось переходить вброд бурную горную реку Большая Лаба, переправив один конец веревки на другой берег. Река была широкая и на броде глубиной «по шейку». Инструкция была такая: если рука оторвется от каната, плыть к берегу, бросив рюкзак, чтобы не утонуть. Я была еще тем «подарочком» в этой группе: плавала плохо, воды боялась, т. к. в детстве чуть не утонула в Кубани. Но в этот день все обошлось.
В один из дней нам пришлось по толстенному бревну переходить обрыв на высоте примерно 10-15 м. Вот этого я была выполнить не в силах — боялась. Сливко нашел решение: мой рюкзак перенесли на другую сторону, народ встал в «цепочку» с двух сторон от меня на случай моего падения, я закрыла глаза, и все мы боком перешли овраг по бревну, взявшись за руки. Так и перешли. Ни сразу, ни потом никто не издевался и не шутил по этому поводу.
Неписанным правилом в турклубе было прийти на помощь, когда никто не просит. Все воспитанники клуба «Романтик», я думаю, руководствовались этим правилом всю жизнь. Во всяком случае, уже взрослыми людьми, мы встречались, узнавая друг друга только по воспоминаниям, но всегда оказывали необходимую помощь, стоило только заикнуться кому-то о его проблемах.
… На перевале Дамхурц лежал снег, верх перевала закрывали облака. Было здорово покататься с горки, въезжая в облако, а потом вылетать из него в мягкую зелень куста можжевельника. На перевалах под крупным камнем мы оставляли знак клуба и письмо с перечнем имен «покорителей».
Группа шла с утра до часу дня, останавливалась на обед, и потом мы снова шли до темноты. Пока дежурная пара готовила ужин, остальные натягивали палатки, искали дрова, отдыхали. Перед перевалом Дукка))) наступила очередь дежурить мне с напарником Сашей. Я его раньше не знала, мне не хотелось с ним дежурить, но Сливко нас расставил так, чтобы в пары попали люди, наименее симпатизировавшие друг другу.
В тот день мы проснулись в 6 утра, должны были сготовить до 7 час суп или кашу и чай. Саша натаскал воды из ручья, пока я чистила картошку, зажег костер и спросил, знаю ли я, сколько соли надо класть в суп. После того, как закипели рис и картошка, добавлена тушенка, я высыпала полный половник соли в ведро с супом, т. к. еще вечером слышала, как подружка говорила, что соли надо класть две неполных или одну полную… А вот чего? Я решила, что поварешку — ложками же кладут соль в кастрюлю, а тут — целое ведро!
Что сказать? Часа полтора мы отливали по стакану воды из ведра, добавляя сырую родниковую, а суп был еще пересолен. Когда из палатки вышел проснувшийся Сливко, он сказал, что отлично выспался, но у него проблема с часами: они встали в 9 час вечера. Я мельком глянула на свои и сказала, что сейчас тоже 9 час. И мы замерли, глядя друг на друга. Как же мы с Сашей забыли разбудить народ?!
Суп вылили, ели сухой паек с чаем, хотя впереди был тяжелый подъем на перевал. Мы не знали, что нас ждал еще более тяжелый спуск, т. к. по перевалу весной прошла лавина, свалившая деревья, как солому, поэтому было невозможно спуститься прямо. Очень много времени уходило на то, чтобы влезть на крупные, вповалку лежащие деревья и спуститься с них, так как невозможно было обойти. Несколько километров такого пути вымотали нас окончательно.
Все страшно устали, а мы-то с Сашей еще и наказаны, поэтому несем палатки не один-два перехода в день, а три. Когда дошла очередь до меня второй раз, Саша сказал, что он понесет палатку вместо меня, хотя только что нес свою. Я отказалась. Через 10 минут А. С. взял у меня палатку, поняв, что еще немного, и придется нести уже и меня..
Маршрут, по которому мы двигались, считался не очень сложным, перевалы не самые крутые по подъему — их высота была не более 2200м.
Ребята из клуба уже брали высоту Эльбруса, но однажды один парень заболел за сутки до взятия вершины, и вся группа пошла вниз, спуская больного с высокой температурой на своих руках. Один мальчишка струсил, что они погибнут, так как погода испортилась, и спасатели не могли их найти. Чтобы не потерять свои силы, он отказался нести больного, а в группе их всех было 7 или 8 человек.
Я помню открытое — человек на сто — заседание Совета инструкторов, когда мы судили «предателя». Это было потрясением для всех. Народ требовал выгнать из клуба человека, на которого нельзя положиться в горах, когда А. С. взял слово.
Он предложил наказание перевоспитанием на год, ведь мальчишке было всего 15 лет, не лишать его членства в клубе, но не брать в походы, а доверить организацию их. Спустя год парня торжественно приняли в Совет инструкторов, как искупившего вину. А ведь другим решением могли сломать ему жизнь.
… Итак, вернусь к нашему походу. В его начале нам приходилось переходить вброд бурную горную реку Большая Лаба, переправив один конец веревки на другой берег. Река была широкая и на броде глубиной «по шейку». Инструкция была такая: если рука оторвется от каната, плыть к берегу, бросив рюкзак, чтобы не утонуть. Я была еще тем «подарочком» в этой группе: плавала плохо, воды боялась, т. к. в детстве чуть не утонула в Кубани. Но в этот день все обошлось.
В один из дней нам пришлось по толстенному бревну переходить обрыв на высоте примерно 10-15 м. Вот этого я была выполнить не в силах — боялась. Сливко нашел решение: мой рюкзак перенесли на другую сторону, народ встал в «цепочку» с двух сторон от меня на случай моего падения, я закрыла глаза, и все мы боком перешли овраг по бревну, взявшись за руки. Так и перешли. Ни сразу, ни потом никто не издевался и не шутил по этому поводу.
Неписанным правилом в турклубе было прийти на помощь, когда никто не просит. Все воспитанники клуба «Романтик», я думаю, руководствовались этим правилом всю жизнь. Во всяком случае, уже взрослыми людьми, мы встречались, узнавая друг друга только по воспоминаниям, но всегда оказывали необходимую помощь, стоило только заикнуться кому-то о его проблемах.
… На перевале Дамхурц лежал снег, верх перевала закрывали облака. Было здорово покататься с горки, въезжая в облако, а потом вылетать из него в мягкую зелень куста можжевельника. На перевалах под крупным камнем мы оставляли знак клуба и письмо с перечнем имен «покорителей».
Страница 2 из 5
