30 декабря 85 года небольшой южный городок на берегу Кубани потрясла сногсшибательная весть: ночью арестован Анатолий Сливко (А.С.) — Заслуженный учитель РСФСФ, мастер спорта по горному туризму, руководитель юношеского туристического клуба «Чергид», идеал десятков тысяч городских мальчишек и девчонок и их родителей…
Добавить в моё избранное
16 мин, 6 сек 9635
Не помню, в каком году, но Сливко с группой наших клубных ребят вытянули памятную гранитную плиту в честь защитников Кавказа, погибших от рук фашистов. Они поднимали ее на руках два или три дня, она и сейчас там — в горах. Почему я это вспомнила? Хочу сказать, насколько положителен во всех отношениях был для нас человек, показавший через несколько лет свою чудовищную изнанку.
… Наша группа продолжала идти. Однажды, при переходе широкого ручья один из парней свалился с мокрого ствола дерева, лежащего мостом через ручей. У парня к рюкзаку было прикреплено ведро, которое моментально наполнилось водой и увлекло мальчишку в воду с головой. Полиэтиленовый плащ, наброшенный от дождя сверху рюкзака, завернулся потоком воды и накрыл сверху парня, мешая ему выбраться, так как потоком горной реки его занесло под лежащее в воде дерево.
Все замерли от ужаса, не зная, что делать. Сливко, усмехаясь, говорит: «Спокойно, он должен выбраться сам. Подождем.» Проходит ужасная минута, другая… А. С. спокоен, а девчонки уже начинают скулить от ужаса. И кто-то со страха кинулся помогать! Толик понял, что спасать придется уже двоих, поэтому бесцеремонно оттолкнул«спасателя» и одной рукой ловко достал парня.
Тот потом говорил, что не испугался, так как был уверен, что его Толик спасет, но воды уже успел немного наглотаться. Сейчас я думаю, что тогда мы присутствовали при первом сеансе садизма, когда помощь могла опоздать, так как парнишка не сразу пришел в себя после спасения. Но тогда никто ни о чем не задумывался. Только мы с девчонками удивлялись хладнокровию Сливко в такой ситуации, когда на карту была поставлена жизнь человека.
В день мы проходили обычно по 20-30 км. Я чувствовала себя счастливой вечером, когда валилась около костра без сил, зарекаясь ходить в горы больше, чем на день. В разреженной атмосфере на высоте более 2 тысяч метров мое низкое давление давало о себе знать: сил не хватало, чтобы идти быстро, а стыдно было отставать. Раз я в пути чуть не отключилась, почти потеряв сознание. Но А. С. сказал, что после похода подскажет моей маме, что надо сделать, чтобы давление нормализировать. Он заставил меня выпить воды, хотя обычно это не практиковал, и в мою очередь нес палатку сам.
После 8 дней в горах мы вышли на дорогу к поселку (Авотхара, кажется), от которого было 18 км до оз. Рица. Я дышала бензиновыми парами, как наркоманка. Было такое счастье спуститься «к цивилизации»! Уже не надо будет в эту ночь спать на жесткой земле в мокрой холодной палатке впятером, тесно прижавшись друг к другу!
… К озеру Рица мы спускались по асфальтированной узкой дороге, сменив надоевшие ботинки на кеды, и я натерла ноги. Когда спустились к озеру — запущенному, с грязным побережьем, но сказочно красивому, мы увидели дачу Сталина — деревянную большую постройку, выкрашенную в голубоватый или зеленоватый цвет.
Спустя 7 лет я приехала в Абхазию в свадебное путешествие, чтобы показать мужу озеро Рица, пленившее меня красотой, застывшее в окружении старых сосен и тисовых деревьев среди величественных гор, покрытых зеленью и отражавшихся в воде. Но дача Сталина тогда уже была разрушена, вода во многих местах «зацвела», на берегу валялся многодневный мусор, чего я не заметила в тот август, когда мы спустились с гор.
… Кеды натерли мне ноги, и я проколола иглой мозоли, вымыв потом ноги в грязной озерной воде. Последствия сказались через несколько дней: инфекция была занесена, ногу дергало, она болело очень сильно, и у меня поднялась температура. Сливко полностью освободил меня от дежурства.
Десять дней мы жили то в Гаграх, то в соседнем с городом поселке, то в Сочи, а потом вернулись поездом домой. В свой город приехали глубокой ночью, когда городские автобусы уже не ходили. Почти всей толпой ребята пошли провожать меня домой: кто-то нес рюкзак, двое иногда несли меня на руках, как на стуле, периодически меняясь, т. к. мне самой идти из-за вспухшей больной ноги было невозможно.
Утром, когда я отсыпалась, Сливко пришел к маме с рекомендациями. Первое, что он сказал, чтобы я обязательно продолжала ходить в многодневные походы. А я-то боялась, что именно это он мне запретит.
В отступлении добавлю, что на следующее лето я шла этим же маршрутом в группе из 58 человек в качестве проводника, как единственная из них, побывавшая здесь. Этот поход стоит описать в другой раз, но коротко скажу, что я перепутала правую и левую тропы, свернув от ориентира — водопада — в другую сторону. Наша группа шла в августе по снегу лишние три часа в противоположную сторону, пока руководитель группы не предложил вернуться к водопаду.
Еще год спустя, в качестве инструктора, я водила своих пионерчиков, у которых была вожатой, в двухдневные походы, обучая всему, чему научили меня в турклубе.
Итак, вернемся в 85-86 годы. Не было места в городе, где бы ни говорили, какой необыкновенный человек был А. Е.Сливко.
… Наша группа продолжала идти. Однажды, при переходе широкого ручья один из парней свалился с мокрого ствола дерева, лежащего мостом через ручей. У парня к рюкзаку было прикреплено ведро, которое моментально наполнилось водой и увлекло мальчишку в воду с головой. Полиэтиленовый плащ, наброшенный от дождя сверху рюкзака, завернулся потоком воды и накрыл сверху парня, мешая ему выбраться, так как потоком горной реки его занесло под лежащее в воде дерево.
Все замерли от ужаса, не зная, что делать. Сливко, усмехаясь, говорит: «Спокойно, он должен выбраться сам. Подождем.» Проходит ужасная минута, другая… А. С. спокоен, а девчонки уже начинают скулить от ужаса. И кто-то со страха кинулся помогать! Толик понял, что спасать придется уже двоих, поэтому бесцеремонно оттолкнул«спасателя» и одной рукой ловко достал парня.
Тот потом говорил, что не испугался, так как был уверен, что его Толик спасет, но воды уже успел немного наглотаться. Сейчас я думаю, что тогда мы присутствовали при первом сеансе садизма, когда помощь могла опоздать, так как парнишка не сразу пришел в себя после спасения. Но тогда никто ни о чем не задумывался. Только мы с девчонками удивлялись хладнокровию Сливко в такой ситуации, когда на карту была поставлена жизнь человека.
В день мы проходили обычно по 20-30 км. Я чувствовала себя счастливой вечером, когда валилась около костра без сил, зарекаясь ходить в горы больше, чем на день. В разреженной атмосфере на высоте более 2 тысяч метров мое низкое давление давало о себе знать: сил не хватало, чтобы идти быстро, а стыдно было отставать. Раз я в пути чуть не отключилась, почти потеряв сознание. Но А. С. сказал, что после похода подскажет моей маме, что надо сделать, чтобы давление нормализировать. Он заставил меня выпить воды, хотя обычно это не практиковал, и в мою очередь нес палатку сам.
После 8 дней в горах мы вышли на дорогу к поселку (Авотхара, кажется), от которого было 18 км до оз. Рица. Я дышала бензиновыми парами, как наркоманка. Было такое счастье спуститься «к цивилизации»! Уже не надо будет в эту ночь спать на жесткой земле в мокрой холодной палатке впятером, тесно прижавшись друг к другу!
… К озеру Рица мы спускались по асфальтированной узкой дороге, сменив надоевшие ботинки на кеды, и я натерла ноги. Когда спустились к озеру — запущенному, с грязным побережьем, но сказочно красивому, мы увидели дачу Сталина — деревянную большую постройку, выкрашенную в голубоватый или зеленоватый цвет.
Спустя 7 лет я приехала в Абхазию в свадебное путешествие, чтобы показать мужу озеро Рица, пленившее меня красотой, застывшее в окружении старых сосен и тисовых деревьев среди величественных гор, покрытых зеленью и отражавшихся в воде. Но дача Сталина тогда уже была разрушена, вода во многих местах «зацвела», на берегу валялся многодневный мусор, чего я не заметила в тот август, когда мы спустились с гор.
… Кеды натерли мне ноги, и я проколола иглой мозоли, вымыв потом ноги в грязной озерной воде. Последствия сказались через несколько дней: инфекция была занесена, ногу дергало, она болело очень сильно, и у меня поднялась температура. Сливко полностью освободил меня от дежурства.
Десять дней мы жили то в Гаграх, то в соседнем с городом поселке, то в Сочи, а потом вернулись поездом домой. В свой город приехали глубокой ночью, когда городские автобусы уже не ходили. Почти всей толпой ребята пошли провожать меня домой: кто-то нес рюкзак, двое иногда несли меня на руках, как на стуле, периодически меняясь, т. к. мне самой идти из-за вспухшей больной ноги было невозможно.
Утром, когда я отсыпалась, Сливко пришел к маме с рекомендациями. Первое, что он сказал, чтобы я обязательно продолжала ходить в многодневные походы. А я-то боялась, что именно это он мне запретит.
В отступлении добавлю, что на следующее лето я шла этим же маршрутом в группе из 58 человек в качестве проводника, как единственная из них, побывавшая здесь. Этот поход стоит описать в другой раз, но коротко скажу, что я перепутала правую и левую тропы, свернув от ориентира — водопада — в другую сторону. Наша группа шла в августе по снегу лишние три часа в противоположную сторону, пока руководитель группы не предложил вернуться к водопаду.
Еще год спустя, в качестве инструктора, я водила своих пионерчиков, у которых была вожатой, в двухдневные походы, обучая всему, чему научили меня в турклубе.
Итак, вернемся в 85-86 годы. Не было места в городе, где бы ни говорили, какой необыкновенный человек был А. Е.Сливко.
Страница 3 из 5
