30 декабря 85 года небольшой южный городок на берегу Кубани потрясла сногсшибательная весть: ночью арестован Анатолий Сливко (А.С.) — Заслуженный учитель РСФСФ, мастер спорта по горному туризму, руководитель юношеского туристического клуба «Чергид», идеал десятков тысяч городских мальчишек и девчонок и их родителей…
Добавить в моё избранное
16 мин, 6 сек 9636
Сколько детей, которым врачи ставили суровый диагноз сердечно-сосудистых заболеваний, становились полноценными и здоровыми после двух-трехлетних походов с клубом «Чергид». (После пожара клуб «Романтик» был переведен в другое помещение и сменил название от фразы«ЧЕрез Реки, Горы, И Долины»).
В магазинах, на улицах люди спрашивали друг друга о причинах ареста А. С. Обычно ходивший по утрам за молоком, отец Сливко сидел, закрывшись, в своем доме.
Началось все, по слухам, с того, что пропал в очередной раз в нашем городе ребенок лет 12. Он был очень послушный и умный мальчик. Под большим секретом пятиклассник рассказал своему другу, что Сливко берет его на секретное испытание. Мальчик дал клятву не говорить об этом никому, но гордость, что А. С. выбрал именно его, не позволила сохранить тайну.
Ночью в помещении клуба был сделан обыск. Не нашли ничего предосудительного, пока не подошли к каморке с надписью «Не влезай — убъет». А. С. равнодушно сказал, что это не его комната, а электрика, но милиционеры ее все же открыли. Там была кино-и фотолаборатория. В пачке фотографий нашли страшные карточки: повешенные дети с полиэтиленовыми мешками на головах, и у всех на груди пионерские галстуки. Тела детей были расчленены, рядом находилась забрызганная кровью обувь. Все, о чем я сейчас пишу, я знаю только со слов или присутствующих на допросах, или родственников жертв, или просто по рассказам коллег.
Сливко арестовали. Говорят, что в эту же ночь его семью — жену и двух сыновей — вывезли из города. Родители А. С. остались, на суд они не ездили, отец отказался от сына сразу. Позже этот старичок, стоя в очереди за молоком или за хлебом, никогда ни с кем не разговаривал, даже с соседями. И так много лет.
В милиции сделали вывод, что пропавшие за последние годы дети посещали турклуб. Обычно, после пропажи ребенка именно Сливко организовывал поиск, привлекая до двух сотен ребят на ночные поиски в лесополосах.
Первый пропавший в 72 году был родственником моей сотрудницы. Его тело не нашли, т. к. Сливко не помнил, он ли его погубил. Всего ему инкриминировали 55 пропавших ребят пионерского возраста, но он сознался в 15 или 12. Шестерых детей город перезахоронил, а остальных тел не нашли.
В Ставрополе был суд — закрытый для посторонних и матерей погибших. В зале при демонстрации снимков и видеоматериала людям было плохо, их выносили из зала к дежурившим у здания суда машинам скорой помощи.
Рассказывали, что А. С. говорил на суде о том, что иногда смотрел на спящего старшего сына с желанием погубить. Возможно, он пытался «косить» под психа, а, может, и правда, уже вошел во вкус крови. Свое желание расчленять детей он объяснил, якобы, так. Когда он был маленьким, в город вошли фашисты. Один из них на глазах малыша расстрелял собаку, кровь которой забрызгала его ботиночки. Якобы этот случай вызвал у А. С. такое необъяснимое наслаждение, которое он пытался воспроизвести, спустя годы. Потом возникла версия о том, что в подростковом возрасте он видел гибель пионера в галстуке во время аварии, и кровь на его ботинках подействовала возбуждающе.
Под предлогом секретных испытаний на выживаемость в сложных условиях при недостатке кислорода, А. С. уводил в лесополосу ребенка (всегда мальчика), накрывал ему голову целлофановым пакетом, подвешивал за шею, засекал время и снимал на кинокамеру, установленную на штативе, моменты судорог повешенного. (Именно эпизоды, где он сам мелькал в кадрах, не позволили Сливко отказаться от причастности к убийствам). Потом, в одиночестве, он просматривал свои съемки для получения повторного удовлетворения, для чего, собственно, и производилась съемка.
На суде А. С. хвалился, что довел срок пребывания мальчиков «на том свете» до 9 мин, когда ребенка можно было еще оживить, а вот кого не удалось воскресить, того он и закапывал. Комиссия психиатров доказала, что Сливко был абсолютно вменяем при совершении убийств. В деле фигурировало немалое число лиц, подвергавшихся подобному испытанию, но оставшихся в живых. Кстати, сын сотрудницы, которая пыталась спасти Сливко от милиции с моей помощью, также подвергался«испытанию на мужество», в чем он признался только следователю в присутствии матери. Ей тогда вызывали скорую помощь.
… Через полгода после суда Сливко должны были расстрелять, но я читала в прессе, что это произошло чуть позже, т. к. он подавал просьбу о помиловании. К счастью, тогда не было моратория на смертную казнь, а то бы он, как и сын Чикатило, повторявший папины «подвиги», был бы уже на свободе.
Странно, но в те годы, вернувшись в свой город после 6 лет отсутствия, я не встретила Сливко, ни разу не пришла в турклуб, который был до окончания школы родным домом, как будто чувствовала колоссальное изменение. Я даже ни разу не видела А. С. у дома его родителей, с которыми мы жили на одной улице лет десять.
В магазинах, на улицах люди спрашивали друг друга о причинах ареста А. С. Обычно ходивший по утрам за молоком, отец Сливко сидел, закрывшись, в своем доме.
Началось все, по слухам, с того, что пропал в очередной раз в нашем городе ребенок лет 12. Он был очень послушный и умный мальчик. Под большим секретом пятиклассник рассказал своему другу, что Сливко берет его на секретное испытание. Мальчик дал клятву не говорить об этом никому, но гордость, что А. С. выбрал именно его, не позволила сохранить тайну.
Ночью в помещении клуба был сделан обыск. Не нашли ничего предосудительного, пока не подошли к каморке с надписью «Не влезай — убъет». А. С. равнодушно сказал, что это не его комната, а электрика, но милиционеры ее все же открыли. Там была кино-и фотолаборатория. В пачке фотографий нашли страшные карточки: повешенные дети с полиэтиленовыми мешками на головах, и у всех на груди пионерские галстуки. Тела детей были расчленены, рядом находилась забрызганная кровью обувь. Все, о чем я сейчас пишу, я знаю только со слов или присутствующих на допросах, или родственников жертв, или просто по рассказам коллег.
Сливко арестовали. Говорят, что в эту же ночь его семью — жену и двух сыновей — вывезли из города. Родители А. С. остались, на суд они не ездили, отец отказался от сына сразу. Позже этот старичок, стоя в очереди за молоком или за хлебом, никогда ни с кем не разговаривал, даже с соседями. И так много лет.
В милиции сделали вывод, что пропавшие за последние годы дети посещали турклуб. Обычно, после пропажи ребенка именно Сливко организовывал поиск, привлекая до двух сотен ребят на ночные поиски в лесополосах.
Первый пропавший в 72 году был родственником моей сотрудницы. Его тело не нашли, т. к. Сливко не помнил, он ли его погубил. Всего ему инкриминировали 55 пропавших ребят пионерского возраста, но он сознался в 15 или 12. Шестерых детей город перезахоронил, а остальных тел не нашли.
В Ставрополе был суд — закрытый для посторонних и матерей погибших. В зале при демонстрации снимков и видеоматериала людям было плохо, их выносили из зала к дежурившим у здания суда машинам скорой помощи.
Рассказывали, что А. С. говорил на суде о том, что иногда смотрел на спящего старшего сына с желанием погубить. Возможно, он пытался «косить» под психа, а, может, и правда, уже вошел во вкус крови. Свое желание расчленять детей он объяснил, якобы, так. Когда он был маленьким, в город вошли фашисты. Один из них на глазах малыша расстрелял собаку, кровь которой забрызгала его ботиночки. Якобы этот случай вызвал у А. С. такое необъяснимое наслаждение, которое он пытался воспроизвести, спустя годы. Потом возникла версия о том, что в подростковом возрасте он видел гибель пионера в галстуке во время аварии, и кровь на его ботинках подействовала возбуждающе.
Под предлогом секретных испытаний на выживаемость в сложных условиях при недостатке кислорода, А. С. уводил в лесополосу ребенка (всегда мальчика), накрывал ему голову целлофановым пакетом, подвешивал за шею, засекал время и снимал на кинокамеру, установленную на штативе, моменты судорог повешенного. (Именно эпизоды, где он сам мелькал в кадрах, не позволили Сливко отказаться от причастности к убийствам). Потом, в одиночестве, он просматривал свои съемки для получения повторного удовлетворения, для чего, собственно, и производилась съемка.
На суде А. С. хвалился, что довел срок пребывания мальчиков «на том свете» до 9 мин, когда ребенка можно было еще оживить, а вот кого не удалось воскресить, того он и закапывал. Комиссия психиатров доказала, что Сливко был абсолютно вменяем при совершении убийств. В деле фигурировало немалое число лиц, подвергавшихся подобному испытанию, но оставшихся в живых. Кстати, сын сотрудницы, которая пыталась спасти Сливко от милиции с моей помощью, также подвергался«испытанию на мужество», в чем он признался только следователю в присутствии матери. Ей тогда вызывали скорую помощь.
… Через полгода после суда Сливко должны были расстрелять, но я читала в прессе, что это произошло чуть позже, т. к. он подавал просьбу о помиловании. К счастью, тогда не было моратория на смертную казнь, а то бы он, как и сын Чикатило, повторявший папины «подвиги», был бы уже на свободе.
Странно, но в те годы, вернувшись в свой город после 6 лет отсутствия, я не встретила Сливко, ни разу не пришла в турклуб, который был до окончания школы родным домом, как будто чувствовала колоссальное изменение. Я даже ни разу не видела А. С. у дома его родителей, с которыми мы жили на одной улице лет десять.
Страница 4 из 5
