За решеткой навсегда — как это?

Сергей Кириенко и Салман Радуев

Первых пожизненников в «Белый лебедь» привезли в октябре 1999 года, а до тех пор здесь мотали срок воры в законе. В«Белом лебеде» с ними не церемонились: чтобы избежать этапа в Соликамск, они еще в московских СИЗО обваривали себе ноги кипятком.

«Белый лебедь» делит огромную территорию с«вокзалом» для пересыльных и«строгачом». Официальное название колонии, где сидят пожизненники, — ИК-2. Почему «Белый лебедь» — история умалчивает. Но лебеди здесь повсюду — над входом в здание, где сидит начальник колонии, на решетке, за которой лицом к стене стоят этапированные. Мусорные урны — и те в виде лебедей.

Убийцы и маньяки сидят в двух корпусах. У каждого блока на две камеры — карточки-досье: фото, статьи, краткая «биография»: «1968 г. р. Из корыстных побуждений совершил 10 разбойных нападений, с особой жестокостью убил престарелых людей», «1967 г. р. Убил двух женщин и беременную жену кассира завода с целью хищения денег из кассы», «1971 г. р. Умышленные убийства, изнасилования, развратные действия в отношении малолетних, убил 5 девочек, 1 мальчика, средний возраст детей 7— 12 лет».

Таких в «Белом лебеде» 286 — то ли людей, то ли зверей. Именно здесь сидел Салман Радуев, организатор нападения на Кизляр и Первомайское в 1996 году и теракта на вокзале в Пятигорске год спустя.

Сотрудник отдела безопасности Андрей поднимает «смотровой клапан» на тяжелой железной двери. Сидельцы в полосатых робах соскакивают с мест: лицом к стене, ноги врозь, руки прижаты к стене ладонями наружу — так они будут стоять до тех пор, пока«клапан» не опустится. Рассказывают, когда в 2000 году в колонию залетел важный«гусь» Сергей Кириенко, от одного вида этих вот ладоней наружу ему стало нехорошо.

Андрей наблюдает эту картину девять лет. Ждет отпуска. Уходит сразу на месяц, но отдохнуть все равно не успевает. На дух не переносит криминальные сериалы.

«Постреляю всех и сам застрелюсь»

Александр Шерстобаев — бывший начальник «Белого лебедя». Это при нем сюда привезли первых пожизненников. Именно Шерстобаеву пришлось в спешном порядке перестраивать корпуса колонии, себя и подчиненных: никто не знал, как вести себя с теми, у кого руки по локоть в крови. Он вспоминает, как договаривался с друзьями-бизнесменами, чтобы те подогнали по бросовой цене фуру краски или стекла, потому что перечисленных на ремонт денег из центра хронически не хватало.

Шерстобаев уже давно на пенсии, работает замначальника службы безопасности магниевого завода в Соликамске. Работа тоже нервная, но с «Белым лебедем» — никакого сравнения:

— Там мы сидели как на пороховой бочке. Пришел этап в 200 человек — всех надо накормить, обыскать, помыть, в камеры посадить по видам режима. Осужденные мне даже снились. Если приходил домой не в настроении, жена не ложилась со мной в кровать, боялась: я ночью начинал ругаться, от кого-то отмахиваться. Зимой 1994 года, еще до пожизненников, моего тогдашнего зама Аркадия Нагорного «приговорили»: семью вырезать, его убить. Я тогда в больнице лежал после аварии, сбежал, прошелся по одиночным камерам с пистолетом, где сидели «крупняки», предупредил: «Делайте что хотите — малявы на волю посылайте заправилам своим, но если с моего зама хоть один волосок упадет, я всех вас здесь положу и сам застрелюсь». Бандюки подогнали две машины, стояли возле его дома — охраняли его. В общем, я ушел из «Белого лебедя» инвалидом II группы.

«Бояться не надо. Надо быть начеку»

Константин Штирц руководит в «Лебеде» отделом социально-психологической работы: для зэков он — жилетка. В колонии Штирц с 1999 года — уходил, вернулся, но до сих пор не может спокойно читать приговоры. Терпеть не может шансон и спасается советскими комедиями. Дома Костя о работе — ни слова.

На что жалуются убийцы психологу Штирцу? Да на всё — начиная с того, что перестали писать родственники, до глобального потепления. Костя говорит, если все их беды принимать близко к сердцу, можно сойти с ума. Работал в «Лебеде» психолог, но сорвался — один из осужденных, то ли баптист, то ли адвентист седьмого дня, подсадил его на свою веру. У психолога начались проблемы с психикой, пришлось уволиться.

— Осужденный сваливает на тебя свои проблемы, — объясняет Константин Штирц. — У него же день сурка, на часы не смотрит: в определенное время подъем, завтрак, в два часа получи кипятильник и завари себе чай. Психолог — единственная отдушина. Как-то по колониям пустили слух, что осужденные до 1997 года, когда приговаривали к 15 годам либо к расстрелу, отбывают пожизненный срок незаконно. У севших в этот период была эйфория: отсиди 15 лет — и на свободу с чистой совестью. Некоторых до сих пор невозможно переубедить.

На учете у психологов «Лебедя» 29 потенциальных самоубийц, 60 — склонных к созданию конфликтных ситуаций плюс те, у кого проблемы с головой.