За решеткой навсегда — как это?

Со всеми они общаются в специальных помещениях: полутемная комната, похожая на опрокинутый лифт, — такие показывают в криминальных страшилках, в сценах с допросом. Осужденный сидит напротив психолога на металлическом стуле, приваренном к полу намертво, за таким же недвижимым столиком. Руки за спиной в наручниках, к ним пристегнут трос, вваренный в стену. На тот случай, если захочет броситься. Беседуют один на один.

— Не страшно? — спрашиваю у Кости.

— Бояться не надо. Надо быть начеку.

Студент-пожизненник

Один из сотрудников «Лебедя» зло бросил:«Мы тут как на побегушках». Если от родственников осужденного давно нет писем, они должны выяснить, не случилось ли с теми чего. Никто ни одним словом не смеет показать свое настоящее отношение к тем, кого охраняет. Здесь признаются: тяжелее всего сдерживаться, когда осужденный сознательно нарушает дисциплину и ШИЗО не помогает.

Здесь нельзя обещать и не выполнить. Даже по мелочам: пообещал достать полное собрание сочинений Донцовой или «Критику чистого разума» Канта — слово сдержи. Иначе не будет тебе доверия, не будет контакта с осужденным, а значит, не будет и порядка. Перед службой сотрудники колонии проходят обязательное медицинское освидетельствование. Если нервы на взводе или состояние«после вчерашнего», его отправляют домой. Не дай бог вспылит.

Зэкам позволено подписываться на прессу, и они могут выбирать любые издания, кроме порнографических. «Спид-инфо» — можно, кто-то даже«За рулем» читает.

— Зачем им «За рулем»? — удивляюсь я. — Они бы еще справочник для поступающих в вузы заказали.

— Есть и такие, кто заочно учится в институтах, — ошарашивает меня психолог Игорь Бычков. Ему 33 года, два из которых он отдал «Белому лебедю». — Один уже отучился в современной гуманитарной академии в Перми. Правда, диплом не может получить, потому что нужно лично явиться на госэкзамен. Мы же не можем этапировать его в вуз. Еще один в МИФИ (Московский инженерно-физический институт. — Авт.) учится.

Бычков объясняет: нужно стараться оставлять на КПП впитанный в течение рабочего дня негатив. Я спросил, получается ли. Он печально улыбнулся: конечно, нет. Это он просто идеальную картинку нарисовал.

«А куда из тюрьмы денешься?»

В отделе охраны на стене — Путин.

— Когда Медведева-то повесите? — киваю я на портрет.

— Когда проставится, — хохотнули парни.

Без чувства юмора в колонии нельзя. Недаром еще Петр I говорил: «Тюрьма есть ремесло окаянное, и для этого скорбного дела надобны люди твердые, но добрые и веселые». Но и в «Белом лебеде» перестают шутить, когда речь заходит об условно-досрочном освобождении. После 25 лет примерной отсидки осужденные имеют право попросить об этом. Так вот, сотрудники колонии надеются, что при них отсюда никто не выйдет — это будет грех на их души.

Нередко эта работа портит отношения между мужьями и женами, поэтому к психологам часто ходят и сами сотрудники «Лебедя».

— Отработаешь сутки, перенервничаешь, потом на жене или детях срываешься, — признается оперативный дежурный Анатолий Реук. — Частенько слышу от детей: «Мент нашелся». Хорошо, жена у меня педагог, сглаживает ситуацию. Пару лет назад она с кумой ездила к бабке-шептухе по своим делам. Так та заявила, что мне и куму моему (он омоновец, в Чечне не раз бывал) надо менять профессию. Иначе сведет она в могилу. Жена когда пересказала, я спросил: «А куда сейчас из тюрьмы уже денешься?» Молчит.

Силовой захват соликамской ТЭЦ

Начальнику «Белого лебедя» подполковнику внутренней службы Владимиру Василенко — 40 лет. Он давно забыл, что такое полноценный выходной. В любой момент его могут выдернуть из дома или с рыбалки. Квартиру в Соликамске он получил всего несколько дней назад, до этого мотался в колонию из города Березняки — 40 километров в одну сторону. Когда задерживался допоздна, ночевал, бывало, и в«Лебеде».

Василенко вспоминает случай семилетней давности, который едва не закончился трагедией:

— В ноябре нам не подали отопление. На улице минус 20, в камерах плюс 6— 8. Звонили в Москву, местным и областным властям, предупреждали о последствиях — не помогло. Я тогда как раз был первым замом начальника, тот уехал в отпуск. Вот и пришлось действовать самому. Взял автоматчиков, захватили соликамскую ТЭЦ, открутили кран. Двое суток держали оборону, ждали, когда тепло пойдет по трубам. Год после этого я ходил под следствием. Известный вор в законе Саша Северный тогда говорил: «Покажите эту мразь, которая меня морозит, я через три месяца выйду на свободу, лично с ним разберусь. Задолбался отжиматься в камере». Сейчас смешно, а тогда могло случиться что угодно — от голодовки до бунта. Осужденных — 3000 человек, включая пожизненников, а нас — горсть.

Выслуга лет в «Белом лебеде» — год за два. Зарплаты у сотрудников — от 6 до 22 тысяч. Они живут в обычных квартирах: свет, газ, телефон, горячая вода, радиоточка.